И все-таки я понимал, что только прошлые заслуги Пэррика могут нас сейчас спасти.

– Ваша светлость, – сказал я, – думаю, я смогу назвать поразительную причину, почему вы можете доверять Пэррику.

Герцог сел, все еще глядя на Пэррика.

– Неужели? Считаешь, что тебе удастся убедить меня в верности шкурника?

Я выбирал слова очень осторожно.

– Когда я в последний раз оказался в вашем дворце, вы отправили меня в темницу. И подвергли меня избиениям. А затем позволили Патриане… позволили ей пытать меня и Алину. – Я повернулся к Пэррику, почти чувствуя вину за то, что собирался сказать. Почти. – Ты все это время был здесь: когда люди герцога притащили меня сюда в цепях, когда они бросили меня в темницу и истязали. Ты все это время находился здесь, во дворце.

Лицо Пэррик стало мертвенно-бледным.

– Святые угодники, Фалькио, прости. Я знаю, ты, должно быть, презираешь меня, и не виню тебя за это. Но ты должен мне поверить: король заставил меня поклясться… Он заставил меня поклясться: что бы я ни увидел, что бы ни сделал герцог… Фалькио, я бы никогда…

Я оборвал его взглядом, не будучи готов простить. Еще не готов.

– Если бы этот человек хотел предать вас, герцог Джиллард, то разве он бы не сделал этого давным-давно?

– Полагаю, что это так, – наконец выговорил он. – В конце концов, меня так часто предавали, даже мой палач, и тот… – Он наклонился вперед. – Знаешь, мы поймали его на следующий день.

– Он никак не связан с моим побегом, – сказал я чуть быстрее, чем нужно, чтобы мне поверили.

– Он открыл дверь и выпустил тебя! – бросил герцог. – Он признался в этом, а потом начал повторять королевские законы и твердил их снова и снова, хоть ни одного не произнес правильно. Он выкрикивал их мне в лицо, гордясь собой. Гордыня его поутихла, когда мы подвесили его на дыбу.

– Ближе к концу он начал звать тебя по имени, – сказал Шивалль из-за спины, надеясь вернуть себе расположение герцога. – Наверное, и другие тоже так делали в течение многих лет.

– Фалькио, – предупредил меня Кест.

– Всё в порядке, – ответил я, хотя рука моя то и дело тянулась к рапире. – Вы глупец, ваша светлость, если хотите играть в месть в то время, когда страна разваливается у вас на глазах.

– Мой палач предал меня, – повторил Джиллард, ударив кулаком по подлокотнику трона. Он быстро взял себя в руки, взглянув на Пэррика. – Но не ты. Ты бы мог освободить шкурника, если бы захотел, ты бы мог с легкостью сделать это и не попасться.

Пэррик выглядел так, словно его сейчас стошнит.

– Очень хорошо, – сказал герцог наконец, крутя кольцо на пальце. – Допускаю, что у меня есть причина доверять Пэррику. Но тебе, Фалькио валь Монд, почему я тебе должен верить? Ты даровал мне свободу, когда мои люди подвели меня в Пулнаме, но это был лишь политический маневр с твоей стороны. Мы с тобой стоим по разные стороны.

Я ждал этого. Оглянулся на моих плащеносцев, старых и новых, надеясь, что не приговариваю их к тому, чтобы их похоронили под тяжелыми каменными плитами дворца Джилларда.

– Я не на вашей стороне, ваша светлость. Да и как может быть иначе? Вы чудовище. Вы приказали уничтожить семью Тиаррен и многих других по вымышленным причинам. Послали за мной убийц, каких только нашли – нет, хуже, не за мной, а за наследницей короля. И, проиграв в Ганат Калиле, вы попытались нарушить свой собственный закон и прикончить Алину. Вы – ядовитая гадина, герцог Джиллард; у меня есть самые серьезные намерения когда-нибудь увидеть, как вы расстанетесь со своей головой.

Герцог насторожился.

– Что ж, это всё облегчает…

– Но не сегодня, не сейчас. Ваша смерть будет последней каплей, которая потопит страну. Если тот, кто убил герцога Исолта и герцога Росета, доберется до вас, то гражданская война и ваша милая дочурка Трин ввергнут нас в такой ад, который никому и не снился.

Джиллард засмеялся, и на этот раз смех его показался искренним.

– Трин? Это она поставила тебя на колени передо мной? Ты блефуешь, шкурник. Трин завладела армией своей матери, обладая лишь малой толикой ее коварства, – несомненно, она здорово повеселится, бегая по северу страны и играя в командора. – Он наклонился вперед и вкрадчиво добавил: – Но если она попробует пересечь границу Рижу, мои воины окажут ей все те почести, которые я должен был оказать ее матери много лет тому назад.

– Ваши речи чересчур смелы для человека, только что потерявшего рыцаря-командора и армию в двести человек, ваша светлость, – заметил Кест и с искренней заинтересованностью спросил: – Кто же теперь возглавит ваших воинов, когда нападет Трин?

– Жалкие предатели – это та цена, которую мне приходится платить за свое положение. – Герцог откинулся на спинку и махнул рукой. – Кроме того, ты и твой приятель-шкурник только что решили эту проблему.

– Каким образом? – спросил я.

– Разве Уинноу, одна из ваших плащеносцев, не убила герцога Араморского? Исолту никогда не нравилась моя идея охранять границы совместно, но теперь там новый регент – как его, сэр Шуран? Ему понадобится моя поддержка, если он надеется удержать Арамор от аристократов, которые хотят разорвать герцогство на куски, чтобы править самолично. Вообще-то я уже отправил послов, чтобы одолжить у Шурана тысячу его лучших рыцарей.