Пэррик побоялся посмотреть мне в глаза, и я его не виню. В конце концов, король приказал сохранить его последнее поручение в тайне, как и всем нам.

– Да ладно, – сказал я. – Уже нет смысла хранить тайны.

– А никаких тайн больше и нет, – ответил Пэррик. – Он приказал мне поступить в рыцари в Рижу и охранять герцога, вот и всё. Больше он ничего не сказал. А еще заставил меня поклясться, что я сделаю это, несмотря ни на что. Я… чуть не нарушил клятву, Фалькио, когда увидел тебя… А потом, когда герцог поехал в Пулнам с пятью сотнями, он приказал мне оставаться здесь и охранять город – иначе даже не знаю, что бы я мог натворить.

– Не будем об этом, – остановил я его.

– Мы пришли. – Он показал на вход в тронный зал Рижу. – Надеюсь, у тебя есть чертовски важная причина приехать сюда и заставить меня раскрыться, потому что я почти уверен: меня казнят за то, что я обманом проник в ряды рыцарей герцога Рижуйского.

– На самом деле у меня есть замечательная причина, – ответил я. – Я хочу предупредить герцога Джилларда о том, что кто-то планирует его убить.

Пэррик встал как вкопанный и посмотрел на меня так, словно я вошел в бальный зал совершенно нагой.

– Фалькио. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Святые угодники, и это всё? Кто-то уже пытался убить герцога, мы поймали этого ублюдка три дня назад.

Я оглянулся на двадцать рыцарей, которые окружали нас, и ухмыляющегося Шивалля и вошел в тронный зал. Герцог поклялся убить меня, и у него больше не было причин оставлять меня в живых.

Джиллард, герцог Рижуйский, красавцем не был, но следил за своей внешностью. Как и большинство аристократов, он держал себя в форме, одевался в лучшие наряды и мог похвастаться идеальной прической. Благодаря умелому брадобрею и прекрасным маслам, привезенным из других стран, его черные волосы и коротко стриженная борода выглядели всегда ухоженно. В бархатных одеждах пурпурного цвета, отделанных золотом и серебром, он восседал на рижуйском троне, возвышаясь над всеми, как судья, собирающийся вынести приговор. Видимо, и впрямь на это надеялся.

– Наконец-то ты в моих руках, Фалькио валь Монд; что же мне с тобой делать? – Он беспокойно крутил золотое кольцо с огромным красным самоцветом на пальце. Довольно странный жест для человека, который мог убить нас мановением руки. – Ты никогда не приходишь один, всегда приносишь с собой проблемы. – Он подался вперед и поглядел на Валиану. – Вижу, привел с собой девчонку, которую Патриана пыталась выдать за мою дочь. Выглядишь неважно в этом потертом плаще, дорогуша. Хочешь, чтобы я приказал Шиваллю принести тебе хорошее платье?

Валиана вежливо присела.

– Так мне гораздо удобнее, ваша светлость.

– Плащ может стеснить тебя в будущем, – заметил Джиллард.

Пэррик заговорил прежде, чем я успел сказать хоть слово:

– Ваша светлость, прошу вас, выслушайте Фалькио. Он…

– Молчите, сэр Джайрн или как вас там… Пэррик? Кем бы ты ни был, ты не раз спасал мою жизнь, и теперь мне приходится думать, с какой целью. Ты все еще дышишь, а не захлебываешься кровью лишь потому, что я еще не решил, стоит ли мне отрубить тебе голову как предателю или повесить как лазутчика.

– При всем моем уважении, ваша светлость, – сказал я, – вряд ли вы можете обвинить Пэррика в том, что он лазутчик.

– Нет? Шивалль сказал мне, что он шнырял у меня дома под видом рыцаря около пяти лет.

– Да, ваша светлость, но по справедливости стоит добавить, что король умер прежде, чем Пэррик приехал сюда, так что для кого ему было шпионить? Вы понимаете, о чем я?

– Думаешь, сейчас время демонстрировать свои способности к дебатам? – улыбнулся Джиллард, и улыбка его была совсем не доброй. И все же под этой самоуверенной ухмылкой скрывалось кое-что еще – беспокойство, а может, даже страх.

Шивалль встал.

– Ваша светлость, позвольте, я позову свою охрану и прикажу им разобраться с изменником.

– На колени, – потребовал герцог. – Лучше тебе стоять на коленях, Шивалль. Не знаю, за что я вообще тебе плачу, раз ты до сих пор не смог выяснить, что один из моих рыцарей-капитанов на самом деле шкурник.

Червь-переросток тут же рухнул на колени, чем очень меня порадовал.

– А теперь ты, – сказал Джиллард, взглянув на Пэррика. – Ты был лучшим из рыцарей до сего часа. Но, несмотря на всё, что ты сделал для меня в прошлом, почему я должен верить тебе сейчас, если знаю, что ты – предатель?

Тень наползла на лицо Пэррика.

– Разве предатель спас вашу жизнь три года назад, когда посол из Авареса попытался воткнуть нож вам в горло? Или предатель не дал вам погибнуть, когда ваш конь сломал ногу и вы едва не свалились в каньон? – Пэррик повернулся ко мне с выражением вины на лице. – Или предатель стоял и смотрел, как вы…

Джиллард вскочил с трона.

– Все это ты делал по приказанию мертвого тирана, а не из преданности мне!

Воспоминания о последнем визите в Рижу внезапно пробудили во мне гнев, и только рука Кеста помешала мне обнажить рапиру. Как Пэррик мог служить такому негодяю, как Джиллард? Как он мог стоять рядом с ним каждый день и смотреть на все его зверства? Почему король Пэлис отдал Пэррику подобный приказ? И как он мог выполнить его?