Заткнись.

Из-под бровей на неё.

Перехватила его взгляд. Смутилась. Спряталась за опущенными ресницами. Блин. Решит. Ненормальная. Спасаться бегством. Подошва шаркнула по снегу.

— Фу, что за запах, — скривил лицо незнакомец. Скрыл за отвращением влечение. Вышло удачно. Не догадалась. — Что за пойло ты купила? — наиграно брезгливо кривился рот. — Кислятина, — нелестные отзывы преградили пути к отступлению.

— Пойло, — аккуратные бровки возмущенно взлетели вверх. Да как он смеет. — Настоящее французское вино, — гордо вскинула голову.

Она не употребляет абы что.

— Ты уверена? — дернул носом. Доказывая, насколько противно пахнет её приобретение.

Брови угрожающе сошлись на переносице. Веки прищурились. Шашки наголо! Или признать поражение, спасовать, как там, у елочного базара.

В глубине сознания Катя допускала. Настоящее французское вино в магазинчике с вывеской «Мини — маркет». Нонсенс. Но зачем так кривить лицо. Мог бы быть деликатней.

Так выпускать конницу?

Он достаточно наказан. Подтверждение мокрое пятно на идеально белой рубашке.

Решено. Шашки в ножны.

Вскинула голову. Подобралась. Поправила притихший помпон. Хмыкнула. С неё достаточно общества незнакомца.

— С новым годом! — натянутая улыбка. Она воспитанная. — Счастливо оставаться, — поворот корпуса. В спор ввязываться не собиралась.

Андрей ошарашено смотрел на девушку. Минуту назад беспокоилась о его здоровье, волновалась. А когда он и в самом деле оказался в беде уходит, бросив холодное «С новым годом». Нет. Придется отвечать.

— Оставишь меня в таком состоянии? — вопрос под ноги. Чуть не упала. Каков нахал.

— Сам виноват, — упрек через плечико. Но с места не сдвинулась. Стояла вполоборота.

— Насколько я помню, ты свалилась мне под ноги.

— Я… сама…

— Да. Сама.

Полный разворот. Шаг к нему. Помпон разъяренно покачивался. Милое личико напряженно, крылышки аккуратного носика раздувались.

Злиться. Мило. Забавно. Андрей не скрывает улыбки.

— Ты испортил мой ужин. Я испортила твою рубашку. Мы квиты, — решительно смотря на незнакомца с высоты своего маленького роста. — Претензии не принимаются.

Окончательная точка. Надеялась. Смотря в нагло ухмыляющееся лицо.

— Прощай, — махнула варежкой.

— Но как я буду встречать новый год в таком виде, — он не отпустит её.

У него все же миссия. Терпела полный крах.

— Не мое дело, — ретировалась с места происшествия.

Убеждала себя в только что сказанном. Ей нет до него никакого дела и до гребаной рубашки.

— Ты настолько бессердечна, — отчаянная попытка вернуть незнакомку.

— Да.

— В новые год люди должны быть добрее, не лишай меня веры в новогоднее волшебство.

Косвенное напоминание о связывающих их волшебстве. Должно помочь. Не ошибся.

Девушка остановилась. Короткие взгляды на незнакомца.

Раздумывала. Проявить сострадание? Развернуться, уйти.

Наглец обозвал французское вино кислятиной.

Внедорожник — драндулетом.

Взаимозачет.

Глаза смерили высокую фигуру мужчины. Стоял, обреченно опустив руки. На лице мольба. Ну как она может не помочь. Ему. Опять. Второй раз за вечер.

Подозрительно.

— А что ты здесь делаешь? — пытливо всматривалась в растерянное лицо мужчины.

Вопрос застал врасплох. Признаться сейчас. Лишиться возможности узнать, как она собиралась ему помочь. Заберет елку и точно исчезнет. Растворится в пространстве. Не готов так быстро расстаться. Причина? Рассуждать, нет времени.

— Я принес тебе елку, — первые адекватный повод для встречи. — Твою елку, — отрезал возможное сопротивление, подключив недавний предмет спора.

Поднял лежащую рядом елочку, протянул девушке.

— Но она была тебе жизненно необходима, — веский довод. Елку брать не торопилась. — Что изменилось?

Катя уже ничего не понимала. Поступок незнакомца настораживал. Так отчаянно вел борьбу. И вдруг.

— Справедливость должна восторжествовать.

Промелькнувший испуг в серых радужках подтвердил. Двигается в правильном направлении. Начни твердить о волшебстве. Окончательно потеряет доверие. Не признается. Сбежит. Потеряет её. Последнего боялся больше всего. Никогда не увидеть незнакомку.

Почему? Сейчас не время. Подумает позже.

Вместе обсудят.

— И в чем же справедливость? — сомнительный поступок незнакомца навевал мысли о его нормальности.