Что могло случиться? Тридцать секунд. Выглядит так, словно прожил целую жизнь. Потерял самое дорогое.

— Снег и только, — повторил, бросая на соседнее сидение косые взгляды.

Взмах рукой. Приказ замолчать.

Подчинился. Но волнения за руководителя не скрывал. Дышал шумно. Посматривал в сторону отвернувшегося к окну пассажира.

Андрей чувствовал себя разрушителем. Уничтожил волшебство. Разнес вдребезги сказку. Сокрушил капотом машины.

В груди защемило. Настроение камнем вниз. Подстреленной птицей.

Как за спасательный круг взгляд уцепился за боковое зеркало. В отражении растревоженные снежинки неслись прочь от черного внедорожника.

— Эх, — скорбный выдох.

Глаза продолжали таранить отражение. Но что-то отвлекло.

О, черт! Довольная улыбка растянула губы. На верхней части корпуса бокового зеркала вихрились снежинки. По самому краю в замысловатых танцевальных па мужчина кружил девушку.

Охренеть! Сказка жива. Птица, расправив крылья, взлетает ввысь.

Странный вечер. Непредсказуемый. Волшебный. Загадочный.

А что со временем? Торопливо отдернул край рукава пальто. Стрелка удалилась от последнего места отдыха на один шаг на одно крошечное деление.

— Миша, где твой елочный базар? — нетерпеливо водителю. Не злоупотреблять неторопливостью времени.

— Так вот, — автомобиль остановился почти напротив входной арки подсвеченной огоньками.

— Двигатель не глуши, — пассажир выскочил из салона.

Сминая снег уверенными шагами — за елкой. Зеленой. Пушистой. Лесной красавицей. Детское светлое чувство предвкушения самого волшебного праздника разливалось в душе. Согревало. Будоражило. Расстегнул пальто. Подставляясь морозному вечеру.

— Ах, — испуганно вскрикнула Катя.

Черная глыба смяла влюбленную пару. Разметала по дороге.

Взбудораженные снежинки метнулись к растерянному лицу. Вертелись перед глазами. Путались в ресницах. Жаловались.

Разгневанно махнула кулаком, поддерживая грозным окриком.

— На таких машинах ездят самые бездушные люди, — снежные звездочки благодарно отступили и, перегоняя друг друга, ринулись через дорогу. Увлекая за собой. Катя ошеломленно следила за проказами маленьких снежных бестий. На той стороне они учинили круговерть, в которой мужчина кружил девушку на руках.

Молодой хирург облегченно выдохнула. Сказка жива. Внимание привлек светофор. Настырно подмигнул зеленым глазом.

О, Божечки! Опоздала! Варежки взлетели вверх. Екатерина Дмитриевна метнулась по пешеходному переходу и стремглав бросилась по улице к заветной цели.

Елочный базар задорно моргал разноцветными огоньками. Запыхавшись, девушка влетела на территорию торговой точки.

Застыла. Оглядела пустое пространство.

Елок нет. Логическое умозаключение. Не успела.

Тоскливый взгляд вдоль ограждения. Ничего. Пусто.

Развернулась. Повышенные интонации коснулись спрятанных под шапкой ушек. Повернула голову. Глаза вспыхнули.

Недалеко от пререкающихся мужчин, стоял парнишка и держал… небрежно… за тонкую макушку… маленькую… не совсем маленькую… ЕЛКУ.

Екатерина Дмитриевна со всех ног бросилась к молодому человеку. С трудом успела притормозить. Чуть не сбила с ног своего спасителя.

— Я её забираю, — выпалила парню в лицо. — Сколько, — нащупала в сумочке кошелёк.

— Вы уверенны, — беспокойно переступил с ноги на ногу продавец. Опасливый взгляд в сторону спорщиков.

Катю не интересовали хрипло препирающиеся мужчины. ЕЛКА, вот что важно.

— Уверена, как никогда. Уверена, — для пущей убедительности махнула головой.

Помпон подтвердил. Качнулся вперед. Шашка сползла на глаза. Опять. Смущенно хохотнула. Водрузила её на место. Выудила кошелек.

— Может быть, сначала посмотрите товар, — продавец не торопился. Оттягивал время. Опасливо посматривал в сторону.

— Ну, хорошо, — небрежное согласие от покупательницы.

Парнишка медлил.

Кате невольно прислушалась к мужчинам.

Приятный баритон.

— Послушайте, но вот это, — указательный палец ткнул в молодого парнишку, — сложно назвать елкой.