– Во, в натуре!
– восхитился Фубрик.
– Слышал, Жомка? Ободрал все камни с трона и слинял! Вот бы и нам так.

– Лысый,- спросил меж тем Жомка,- а чего же ты-то к нам мажешься?

– А я че, в натуре, смотрю кенты клевые, бля,- развязно отвечал император.
– Чего, в натуре, не скорешиться?

Двое воров переглянулись.

– Смотри, Лысый,- предупредил Фубрик.
– Мы не всяких фраеров берем. Ты лучше свали отсюда, если очко играет.

– Че?
– храбро сплюнул император и попал себе на грудь.
– У меня? Очко? Играет? Ха, кенты! Да и не по такому шухеру бацал!

– Я тебе говорю, Фубрик,- одобрительно произнес Жомка,- не гони волну! Клевый фраер! Он нам во как поможет! Поможешь, Лысый?

Император снова сплюнул и на сей раз попал на свою штанину:

– В натуре, бля! Чтоб век воли не видать!

– Подписываешься, фраер?
– хмуро спросил Фубрик - у него, видать, все еще оставались какие-то сомнения.

– Слово!

– Ну, смотри!
– опять пригрозил Фубрик, сгибая руку в изображение моргушника.
– А то... выгоним из урок как шавку отвязанную, по-ал?!.

Урки вновь скрылись в подвале. Император прошелся взад-вперед и выглянул на соседнюю аллею. Там он обнаружил придворного, которому велел вчера прибыть на место. Государь совсем про него забыл, но теперь обрадовался.

– А, ты!

– Я, ваше величество,- низко поклонился придворный,- как приказано.

– Ну, стой тут на стреме,- милостиво распорядился император.
– Ты на стреме-то умеешь стоять?

– Как прикажете, ваше величество!
– снова поклонился придворный.

– Ну-ка, что ты должен делать?
– строго спросил государь.

– Не знаю, ваше величество!

– Какой же ты урка, в натуре!
– скривился император.
– У нас, блатных, самое главное - это на стреме стоять, по-ал?

– Так точно, ваше величество! Что я должен делать?

– Во, бля, еще спрашивает! Свистеть, если шухер будет! Свистеть-то умеешь?

– Умею, ваше величество!
– и в доказательство придворный свистнул в два пальца.

На этот звук из хода в подвал показался Жомка и окликнул императора:

– Лысый, что за шухер?

– Заткни уши и отвернись,- приказал император влюбленному в него придворному. Придворный исполнил сказанное, меж тем как император прошел через кусты и успокоил Жомку:

– Ништяк, все путем. Это я свистеть пробую.

– Во, чудак,- удивился Жомка,- а говорил, не умеешь!

– Умею, да не всегда получается,- перданул император.

– Ну, хорошо, стой тут,- наказал Жомка и снова исчез.

Император вернулся к заткнувшему уши придворному и милостиво продолжил наставления:

– Ты, кент, вот чего,- если кто из фрейлин или придворных сюды попрется, ты их тута гулять не пускай. По-ал?

– Так точно, ваше величество,- поклонился влюбленный в императора придворный.

– Скажи им, чтобы не хиляли тута, по-ал?

– Ваше величество!
– робко спросил безымянный придворный.
– А если спросят, в чем причина?

– Скажи, что тута засада, по-ал? Скажи, что тута онанавта заколдованного ловят. В натуре! А если шухер подымется, свистнешь. Свистеть-то умеешь?

Придворный снова засвистел.

– Лысый, подь сюда!
– грозно позвал из подвала Фубрик.

Он влепил императору крепкий моргушник:

– Для понта не свистеть, по-ал? В натуре, мы что, в свистульки пришли сюда играть!

Строгий урка еще раз вкатил моргушник и скрылся в подвале. Император потер лоб, продрался через кусты к влюбленному в него придворному и попытался влепить тому моргушник, но у него не получилось.

– Ты, кент!
– свирепо сказал император.
– Еще раз свистнешь для понта, я тебе ка-ак дам по кумполу! Без шухера не свисти, по-ал? У нас, блатных, если кто свистит для понта, тех сразу выгоняют, как суку отвязанную!

– Понял, так точно, государь,- виновато отвечал придворный, низко кланяясь.

– Ну, стой тута, а я пока одним государственным вопросом займусь. Мы, блатные, когда на толковище сходимся, всегда кого-нибудь на стрему ставим.

Император отошел к стене. Он хотел было поонанировать от нечего делать, но услышал за кустами умоляющий голос безымянного придворного. Государь осторожно пробрался через кусты и увидел, как его стремянной горячо умоляет толпу вельмож, маша руками:

– Господа, господа! Нельзя!!! Государь не велел сюда ходить! У него толковище с блатными, ему моргушники ставят! Государственная тайна, господа! Никого не велено пускать!