– Молоток!
– похвалил Жомка, и императору приятно было слышать эту похвалу своей расторопности.

Государь снова встал у стены, прислонившись спиной. Неожиданно вдалеке на дорожке показалась парочка фрейлин. Они издали начали кланяться императору. Государь сделал вид, что не замечает их. "Вот принесло кобыл! с досадой подумал он.
– Теперь будут гадать, фули я тута стою!" Вдруг его осенило - император присел на корточки и принялся онанировать. Фрейлины, тихохочко похихикивая и перешептываясь, прошли мимо - угадывая желания государя, они тоже сделали вид, будто никого не заметили.

В этот самый миг из лаза выглянул Фубрик и страшно разъярился.

– Лысый!
– гаркнул он.
– Ты что же это - онанируешь на стреме?!. Вот тебе, козел!

Он больно-пребольно принялся вколачивать в царственный лоб моргушники и при этом приговаривал:

– На стреме не онанировать, по-ал?!. По-ал, придурок? На стреме не онанировать!

– Уйа-уйа-уйа!
– возопил император.

– Мужики, что тут у вас?
– выбрался к ним Жомка.

– Да вот, козлина,- повел головой в сторону императора Фубрик,онанирует на атасе, пидар!

– Ты чего же это?
– строго вопросил Жомка и нахмурился.
– У нас, блатных, на стреме никто не онанирует!

– Да я...
– стал объяснять император,- я нарочно это! Вижу - бабы какие-то мимо прутся. Думаю, подозрительно же - стоит мужик, ничего не делает. Фули ему надо, верно? Думаю, дай-ка я онанировать начну - вроде уже какое-то занятие - вроде как нарочно отошел в сторонку и... Ну, они и почапали себе... А то как-то шухерно - че, мол, он стоит тут!

– А, ну, это правильно!
– одобрил Жомка, удовлетворившись объяснением.
– Ты, Фубрик, в натуре, зря шмон поднял. Лысый же это воровскую смекалку проявил, он для конспирации это!

– Ага, ага!
– закивал император.
– Я всегда для конспирацию онанирую!

– Ну, тогда другое дело,- смягчился и Фубрик.
– Хрен с тобой, дрочкай, только как ты потом палец в рот себе совать будешь для чпока - это я уж не знаю.

– Я вытеру!
– пообещал император.
– Бля буду, вытеру!

– Во, вытери, а то зачушишь себя - мы с зачуханными не водимся,предостерег Фубрик.
– Сразу из блатных выгоним, по-ал?

Они снова ушли на раскопки. Император еще час стоял у стены. Как назло, придворные будто сговорились - то одного, то другого несло невесть зачем в заброшенную часть сада. Император уже не отнимал руку от паха, изображая заколдованного онаниста. Он злобным взглядом провожал сановников и придворную мелкоту, недоумевая, чего их сюда сегодня всех тащит. К счастью, у Жомки и Фубрика вышло масло в фонаре, и они выбрались наверх.

– Все, кенты!
– провозгласил Фубрик.
– Разбегаемся. Лысый! Завтра в это же время здесь. Смотри, чтоб фараонов не притащил - оглядывайся, когда сюда пошлепаешь.

– Я че, вчера родился, в натуре?
– оскорбился император.
– Да я легашей спиной чую за квартал.

– Я говорил тебе,- вновь вступился Жомка,- клевый фраер!

– Ла, до завтра.

Фубрик и Жомка в ту же секунду будто растворились, только кепка Фубрика мелькнула где-то в кустах. А император выбрался на аллею и обнаружил придворного, которого он посылал за лопатой. Государь нахмурился:

– Ты?.. Какого хрена, в натуре, ты тут тыришься?

– Да я, ваше величество,- отвечал придворный, влюбленный в своего государя,- вы мне наказали стоять здесь, я и стою.

– А,- вспомнил император,- ну, это правильно. Ну, иди, иди покеда...

Придворный кланяясь попятился.

– Будь завтра здесь же в это же время!
– внезапно выпалил государь ему вслед.

"На хрена я ему это сказал?" - недоумевал император всю дорогу до дворца.

На следующий день, когда император приближался к месту раскопок, за кустами на соседней дорожке послышались возбужденные, но приглушенные голоса. Это о чем-то спорили Жомка и Фубрик. Император прислушался:

– Да бля буду,- горячо доказывал Фубрик,- не тот это!..

– Он же лысый, в натуре,- возражал Жомка.
– Какого же тебе еще хрена надо?

– Жомка, ты гляделки-то куда затырил? Кенты говорили - аббат там будет. А из этого сморчка какой аббат?

– Да хрен ли тебе в аббате,- успокаивал Жомка.
– Ну, не святоша - так еще и лучше, если не аббат.

Император пересрался. "Раскрыли!
– с тоской подумал он.
– Ну, теперь хана!" Государь и сам не мог сказать, чего он соизволил испугаться, но ему было страшно - узнают, что он не тот, и тогда...

На ватных ногах он кое-как дотащился до входа в подвал, и тут как тут из кустов вынырнули Жомка и Фубрик. Они разглядывали его инквизиторским взглядом.

– Слышь, лысый,- заговорил Фубрик,- ты что - не аббат, что ли?

Император скорчил рожу посвирепей, чтобы казаться уркой, и свойски подмигнул:

– Ха, какой я в дупу аббат!

– Лысый, а где аббат?
– поинтересовался Жомка.

– Да шухер тут был недавно,- объяснил император.
– Аббат пошустрил тут малость да слинял пока не поздно. Обсморкал престол - и сконал! Килда с ушами!