— Этот яд… — старуха покачала головой. — Кто-то хотел, чтобы ты сильно мучилась перед смертью.

Нейт вздрогнула. Она сняла с шеи золотой, расписанный красками медальон, изображавший покровителя урожая Хапи, и протянула удивлённой колдунье.

— Покажи мне пещеру, где живёт Нур. И приготовь точно такой же яд.

Старуха понимающе усмехнулась.

Ночью Гиант словно сорвался с цепи и любил её особенно страстно, видимо, представив, как бы себя почувствовал, если бы Тахенвет удалось осуществить свой коварный план. Позже, обессиленные, они лежали на широкой кровати, и Нейт с удивлением размышляла, что единственный мужчина, всегда заботившийся о её удовольствии, более того — сумевший привести её к пику, — всеми презираемый евнух. Даже ревнивый номарх и тот не воспринимал Гианта всерьёз. Многие и вовсе считали его существом бесполым, не способным испытывать физические желания. Сколько раз она замечала, как воины Кархедона открыто или украдкой насмехались над проходящими мимо евнухами. Но для этих мускулистых самцов, так гордящихся своими мужскими достоинствами, секс был гонкой за несколькими секундами высшего наслаждения. Их заботила только собственная разрядка, о партнерше они не думали.

Сердце защемило от нежности к этому красивому искалеченному мужчине, задремавшему на её плече. Благодаря Гианту она познала бесценные минуты безмятежного счастья, блаженную негу, наступавшую после оргазма, когда всё тело, до этого напряжённое, словно тетива лука, расслаблялось и пело. Прежде Нейт не успевала за своими любовниками, и возбуждение оставляло её постепенно. Спустя час оно проходило само собой, но сменялось раздражением и усталостью. Сейчас Нейт качалась на мягких волнах послеоргазменной неги, удовлетворённая и расслабленная. Теперь она понимала, насколько важно, чтобы удовольствие приходило к своему завершению.

— Почему ты не хочешь рассказать Кархедону, что кто-то пытался тебя отравить?

— Я думала, ты спишь. — Нейт спихнула его голову со своего плеча: рука онемела.

— Ответь.

— Я знаю, кто пытался меня отравить, но у меня нет доказательств, и говорить об этом бессмысленно. Не волнуйся, я со всем разберусь сама.

— Что ты задумала?

— Скоро узнаешь.

Нейт закрыла глаза, давая понять: разговор окончен и Гианту больше не удастся выдавить из неё ни слова. Её чернокожий любовник приподнялся чуть выше, так что голова девушки оказалась у него на груди, и принялся нежно перебирать рыжие локоны. Отпущенное им время давно истекло. Звёзды поблекли. Ночь подходила к концу: ещё два-три часа — и сонную тишину гарема разобьют первые ленивые шорохи. В коридоре раздадутся шаги, из-за стен донесутся приглушённые голоса. Начнут непрерывно хлопать, открываясь и закрываясь, двери. Проснувшиеся наложницы, раздражённые по утрам, будут покрикивать на нерадивых служанок и снующих туда-сюда евнухов. По коридору, заступая на службу, промаршируют вооружённые стражники.

— Тебе пора, — прошептала Нейт, но объятия стали лишь крепче. Сердце Гианта под её ухом забилось чаще.

В сотый раз Нейт задалась вопросом, сможет ли доверить себя Гианту, такого ли мужчину желает видеть рядом с собой? Если в самом начале этих странных и запутанных отношений она всего лишь его использовала, то со временем чувства девушки изменились. Незаметно, почти против воли безразличие сменилось острой, щемящей нежностью, холодный расчет всё чаще разбивался о симпатию и привязанность. Притворяться не получалось. Разыгрывать равнодушие — тоже. Хотелось расслабиться и вверить свою судьбу в сильные мужские руки. Бывали дни, когда, устав от дворцовых интриг и бесконечной борьбы за место под солнцем, она мечтала почувствовать себя слабой женщиной, надежно защищённой от бед чужой широкой спиной. Но понимала: за всё надо платить. Нельзя жонглировать ролями, как тебе вздумается. С сильным партнером можно плыть по течению, но такой захочет, чтобы любимая ему подчинялась. А Нейт любила командовать. С Гиантом было легко. Он беспрекословно признавал её власть над собой, но парадокс — поэтому Нейт и не слишком его уважала.

Вздохнув, Гиант выбрался из постели. И хотя девушка не раз видела его шрамы, одеваясь, он всегда поворачивался к ней спиной. Любуясь этими широкими плечами, тонкой талией, крепкими рельефными ягодицами, легко было забыть о его увечье. Нейт не могла отвести глаз от спины Гианта. Нубиец потянулся, и мышцы на ней проступили отчётливей, соблазнительно перекатываясь под чёрной кожей. Почувствовав на себе пристальный взгляд, евнух смутился и спешно обернул вокруг бёдер льняную повязку. Затем нагнулся, поднял с пола сандалии и направился к двери, держа их в руке.

Как всегда в момент расставания, Нейт ощутила неловкость, словно они были незнакомцами, случайно оказавшимися в одной постели. Стоило разомкнуть объятья — и возникшая между ними близость исчезала без следа. Нейт лежала на боку, подперев рукой голову, и наблюдала за любовником, идущим к двери. С каждым его шагом она чувствовала себя всё более одинокой. Обычно они расставались молча, не обменявшись напоследок ни поцелуем, ни другой мимолетной лаской, но сейчас, сама не зная почему, Нейт бросилась на шею Гианту, уже стоявшему на пороге. Так они и застыли на границе света и тьмы, стиснув друг друга в судорожном объятии. Нейт слышала, как под ладонью бешено колотится чужое сердце. За спиной лунный свет дорожкой ложился на изножье кровати. Спальня за распахнутой дверью тонула во мраке — в коридоре мерцали тростниковые факелы. На стенах трепетали тени. От того ли яркие фрески, изображавшие обнажённых танцовщиц, делались словно объёмнее, и казалось, будто застывшие фигуры вот-вот оживут, их руки ударят в бубны, ноги опустятся, завершая начатое движение.

Нейт не могла объяснить свой внезапный порыв, так удививший и обрадовавший Гианта. Наблюдая, как за мужчиной закрывается дверь, она отчетливо поняла, что не в силах остаться одна в этой тёмной комнате, на этой смятой кровати, рассечённой мертвенным светом луны. Успокоившись, Нейт осознала, что поступила глупо. Они стояли, обнявшись, в дверном проёме, ещё не в коридоре, но уже и не в комнате — там, где каждый мог их увидеть. Она разомкнула руки, но Гиант удержал её за талию.

Неожиданно тишину разорвал насмешливый женский голос.

— Вот, значит, как.

Любовники отпрянули друг от друга, почти отскочили. В конце коридора, там, где он разветвлялся на две узкие галереи, стояла, прислонившись плечом к стене, Тахенвет. Прищуренные глаза светились торжеством и злорадством. Секунда — и наложница исчезла за поворотом, будто её и не было. В тишине раздался звук удаляющихся шагов.

— Беги, — зашептала Нейт, настойчиво подталкивая любовника в сторону, противоположную той, куда ушла Тахенвет. — Беги, пока она не позвала стражу. Тебя не должны здесь увидеть.