Иногда воображение рисовало и вовсе чудовищные картины. На постели между своих раздвинутых ног она видела маленький окровавленный комок плоти, лежащий в луже чего-то омерзительно липкого. Её нежеланный ребёнок, которому она не позволила появиться на свет и который отомстил жестокой матери тем, что забрал её с собой в царство мёртвых.

Нейт проснулась от собственного крика. Под утро ей удалось задремать, но отдохнувший она себя не чувствовала, наоборот, привидевшийся кошмар забрал последние силы. В коридоре девушка подкараулила Сабах, надеясь, что та будет с ней более откровенна, чем Айни, и подробно всё объяснит. Но чернокожая рабыня отводила взгляд и в конце концов сбежала под выдуманным предлогом. После их короткого разговора Нейт почувствовала себя ещё хуже. Ни Мегара, ни Тефия не выходили из своих комнат. Что-то подсказывало: они не откроют, даже если час колотить в закрытые двери. Лезть с вопросами к высокомерной Горго не хотелось, а Сенебтиси могла специально сочинить жуткую историю, чтобы её напугать.

Сходя с ума от тревоги, Нейт направилась к Айни.

Девушка сидела на кровати перед куском отполированной бронзы и завивала волосы специальными прутиками, которые обмазала глиной. Каждую прядку она накручивала на палочку, чтобы потом, закончив, высушить голову на солнце. Вид у неё был измождённый, под глазами залегли глубокие тени, но, вместо того чтобы отдохнуть, Айни восстанавливала помятую красоту, так как ненавидела выглядеть неухоженной. По утрам, когда не было клиентов, волосы она, как правило, оставляла распущенными или заплетала в толстую косу, которую носила, перекинув через плечо. Вечером же, готовясь к встрече с богатым поклонником, делала высокую замысловатую прическу, которую иногда украшала бусинками и перьями. Нейт нерешительно замерла на пороге, наблюдая за действиями подруги. Та сидела к ней спиной. Подняв глаза, Айни заметила в зеркале отражение Нейт и обернулась.

— Ты что-то хотела? — спросила усталым голосом.

Нейт замялась. За ночь она так измучилась от волнения, столько ужасов себе напридумывала, что теперь не знала, как оформить этот клубок страхов и вопросов в связную мысль. Чувствуя себя ужасно глупо, она сказала:

— Мне страшно.

Айни приподняла уголки губ в вялой улыбке.

— Не бойся. Всё будет хорошо.

— Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь?

Айни отвернулась к зеркалу. Нейт наблюдала за её лицом в желтоватой поверхности бронзы. Повисло тягостное молчание, которое нарушил насмешливый голос.

— Конечно, скрывает.

В дверях стояла Сенебтиси. Из одежды на ней была только юбка, по форме напоминающая мужское схенти. Облокотившись плечом о косяк, девушка смотрела на Нейт, и на её губах играла злобная торжествующая улыбка.

— Давай, расскажи ей, что будет, если и снадобье старой мошенницы не подействует.

— Что будет? — встревоженно спросила Нейт.

Сенебтиси оскалилась, но не сказала ни слова, вероятно, желая сильнее её помучить. Айни бросила укоризненный взгляд через плечо.

— Что ты вообще здесь делаешь? — раздражённо проворчала она.

— Пришла передать, что старая карга вас уже ждёт.

— И какое тебе до этого дело?

— Хочу понаблюдать за представлением.

С изумлением Нейт увидела, как крылья носа её подруги затрепетали. Вскочив, Айни стремительно пересекла комнату и вытолкнула Сенебтиси за дверь.

— За что она меня так ненавидит? — спросила Нейт под впечатлением от этой неожиданной вспышки гнева. Её подруга, всегда спокойная и рассудительная, дрожала от ярости.

— Завидует твоей красоте и боится, как бы ты не увела у неё богатых поклонников. Ладно, пошли, — Айни тяжело вздохнула. — Нур заждалась.

При мысли, что колдунья уже сидит в её комнате со своим мерзким варевом, которое должно уничтожить зародившуюся в Нейт жизнь, подкосились ноги. Ослабевшая, она почувствовала непреодолимое желание опуститься прямо на пол или хотя бы прислониться к стене.

— Что если снадобье не поможет? — ещё раз спросила Нейт, даже не надеясь на ответ. Как она и думала, Айни отделалась привычным: «Всё будет хорошо».

Лицо колдуньи — тёмное, морщинистое, маленькое — напоминало финик. Нур родилась в Египте, но под жарким солнцем её кожа сделалась чёрной, словно у негритянки из страны Куш. Вид у старухи был отталкивающий. Левая нога не сгибалась, и колдунья хромала, опираясь на палку, увенчанную головой вороны — жутким чучелом с пустыми глазницами. Седые волосы представляли собой неопрятный колтун, в котором, Нейт была уверена, кишели всевозможные паразиты. Во рту у ведьмы не хватало зубов, а немногие уцелевшие были чёрными и шатались. Когда она улыбалась, делалось не по себе.

Нур ждала девушек, сидя на кровати с накрытым горшочком в руках. Как всегда при виде колдуньи от страха перехватило дыхание. Заметив вошедших, старуха оскалилась, обнажая воспалённые десны с тремя гнилыми пеньками зубов. Не сводя с Нейт глубоко посаженных чёрных глаз, она прогнусавила:

— На, девочка, выпей, а затем просто полежи немного, и твоя проблема вскоре решится, — с этими словами колдунья вложила горшочек в дрожащие руки девушки. Зелье воняло ужасно, и Нейт с трудом заставила себя его проглотить. Невероятно горькое, на вкус оно оказалось не менее отвратительным, чем на вид. Вязкая жижа потекла по горлу.