«Самое скверное во всей этой ситуации, — рассуждала она, — теперь завоевать его доверие практически невозможно. Даже если впредь мое поведение не будет вызывать нареканий, пройдёт не один год, прежде чем Панахази выпустит меня на улицу. Я не могу ждать так долго! Что если я снова забеременею? Я могу умереть раньше, чем представится шанс сбежать. — Нейт в отчаянии сжала пальцами пульсирующие виски. — Больше никаких ошибок. Глупо надеяться на удачу. Мне нужен план. Я не имею права действовать необдуманно».

В этом месте ход тревожных мыслей был прерван. Шум приближающихся шагов она уловила прежде, чем по ушам ударил скрип открывающейся двери. Теперь при этом звуке сердце всегда будет замирать от страха.

В первую секунду Нейт показалось, что события того ужасного дня повторяются. Что она каким-то образом вернулась в прошлое, в самый страшный миг своей жизни. Дверь открылась. В комнату, словно под конвоем, вошли все девушки, работающие в борделе. На лицах читался настоящий животный ужас. Даже Сенебтиси, которая, по мнению Нейт, должна была светиться от радости, выглядела напуганной. Шла сгорбившись, тяжело переставляя ноги, словно была закована в кандалы и тянула за собой массивную цепь. Как и в прошлый раз, девушки выстроились вдоль стены, не смея оторвать взглядов от пола.

Нейт вздрогнула, увидев в руках хозяина ту самую палку. Перед мысленным взором пронеслась вереница пугающих образов. Постукивая тростью о пол, Панахази остановился напротив девушки. Ждал, что она бросится перед ним на колени, со слезами моля о пощаде. Но Нейт не доставила ему такого удовольствия. Наклонив голову, посмотрела хозяину прямо в глаза и неожиданно улыбнулась.

— И это всё, что ты смог придумать? Ну что ж, раз пришёл, давай, начинай.

И Нейт приглашающе развела руки в стороны. Знала, что злить Панахази глупо, что, возможно, уже в следующую секунду пожалеет о своих словах, но готова была заплатить эту цену за миг триумфа при виде его перекошенной от злости физиономии. Изумление и растерянность, промелькнувшие в глазах Панахази, вернули Нейт утраченное самоуважение. Да, решила девушка, это того стоило. В конце концов, убивать и калечить её не станут — слишком ценный товар, а к побоям Нейт привыкла.

Хозяин загадочно улыбнулся. Резко взмахнул палкой перед её лицом. Нейт вздрогнула, но не отшатнулась. Несмотря на пустую браваду, всё внутри заледенело от ужаса. Мышцы живота болезненно напряглись — Нейт ожидала удара, но вместо того, чтобы обрушить на неё свою ярость, Панахази развернулся к стоящим у стены девушкам.

— Сегодня за твою дерзость и глупость заплатят другие. Ты же будешь стоять и смотреть. Слышите? — он наклонился к рабыням и демонстративно приложил ладонь к уху. — Ей самой ничего за это не будет. Вы же, драгоценные мои, получите сполна!

У Нейт перехватило дыхание. Больнее Панахази не мог ударить. Она дёрнулась было, стремясь помешать хозяину, но Сабах подняла голову, и девушка увидела её глаза, полные обжигающей злости. И эта злость была направлена на неё, на Нейт. Ноги будто приросли к полу. Если слова Панахази напоминали удар под дых, оглушающий, выбивающий из лёгких весь воздух, то этот ненавидящий взгляд вонзился в самое сердце. Ошеломлённая, Нейт не могла пошевелиться. Такой реакции она ожидала от Сенебтиси, Горго, возможно, от Мегары и Тефии, но не от Сабах, той, кого считала подругой. Другие девушки, должно быть, тоже её возненавидели.

Панахази медлил, наслаждаясь произведённым эффектом. Не спеша прохаживался вдоль импровизированной шеренги, поигрывая тростью и с ухмылкой заглядывая в испуганные лица рабынь. Время от времени останавливался перед одной из девушек и поднимал палку, словно собираясь ударить. Ему нравилось наблюдать, как несчастные съеживаются в ожидании боли, как от страха вжимают головы в плечи и начинают мелко трястись. Насладившись увлекательным зрелищем, Панахази отступал на шаг и двигался дальше, продолжая изощрённую пытку.

Когда эта игра ему наскучила, мужчина остановился напротив Айни — та была в ряду первой — и, замахнувшись, изо всех сил ударил её палкой по животу, затем ещё и ещё раз, не дожидаясь, пока девушка разогнется. С полузадушенным хрипом Айни рухнула на колени.

«Это я, я во всём виновата!»

Нейт с удовольствием поменялась бы с подругой местами. Легче терпеть боль, чем наблюдать, как её причиняют дорогому человеку. Повернув голову, Панахази с ухмылкой взглянул на Нейт и, взмахнув тростью, не спеша приблизился к Тефии. Воздух вспороли три коротких быстрых удара. Последний пришёлся по мочевому пузырю. Застонав, Тефия попыталась в панике скрестить ноги, но это не помогло — на полу расплылась позорная лужа, спереди на платье появилось пятно. Девушка покраснела и разрыдалась, пряча лицо в ладонях.

«Это я виновата! Что я наделала!»

Хотелось заткнуть уши, закрыть глаза, но Нейт не могла пошевелить и пальцем. Эта моральная пытка была страшнее любой физической. Сердце сжималось от боли, когда она слышала, как хрипит Айни, как всхлипывает, заливаясь слезами, Тефия или молит о пощаде Мегара, когда, поднимая голову, встречала злой, ненавидящий взгляд Сабах и видела то же обвиняющее выражение на других лицах. А ведь эти девушки относились к ней хорошо.

Медленно, растягивая удовольствие, Панахази переходил от одной девушки к другой. Каждая получала по три удара, мощных, но не оставляющих следов, — хороший хозяин не портит товар. Клиентам не нравятся синяки, если, конечно, те — не дело их собственных рук.