Лучшего момента быть не могло. Глубоко вздохнув, Нейт заставила себя выйти вперед. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги были закованы в кандалы. Время будто остановилось. Гости, слуги, наложницы — никто не двигался, поэтому Нейт сразу привлекла к себе внимание. Все до единого уставились на неё потемневшими от страха глазами. Нейт пересекла половину зала, когда, опомнившись, стражники попытались её задержать. Но, прежде чем её настигли, девушка рухнула на колени перед столом номарха и быстро заговорила. Собственный голос показался чужим и пронзительно громким.

— О великий номарх, — сказала она, склонившись так низко, что лбом коснулась каменных плит, — прости мою дерзость, но, кажется, я знаю, кто хотел тебя отравить. Возможно, я ошибаюсь, но долг и моя любовь к тебе не дают мне молчать. Позволь поделиться своими подозрениями, ибо, если с тобой, милостивый господин, что-то случится, моя собственная жизнь станет мне в тягость.

Кархедон кивнул. Собравшись с мыслями, Нейт продолжила. Она не смела оторвать глаз от пола, но знала, чувствовала: соперница на неё смотрит. И этот взгляд, казалось, был способен оставлять синяки, словно кто-то непрерывно швырял в Нейт тяжёлые камни.

— Несколько дней назад я видела, как одна из наложниц, незаметно отстав от своих подруг, вдруг свернула в другую сторону и направилась в Город мёртвых. Это показалось мне странным и подозрительным, ведь она шла туда в полном одиночестве: ни служанки, ни евнухи её не сопровождали. Из любопытства я решила за ней проследить, хотя теперь уверена: меня направляли сами боги. Пряча лицо, эта девушка скрылась в одной из пещер, а наружу вышла, держа в руках какую-то склянку. Всем известно, что в скалистой долине живут колдуньи. Многие из них…

— Кто это был? — требовательно перебил Кархедон.

— Я боюсь назвать имя.

— Говори, иначе я прикажу отрезать тебе груди!

— Эта девушка сейчас стоит рядом с тобой, мой повелитель. Это Тахенвет. Я уверена, что не ошиблась.

— Ложь! — завизжала соперница. — Не верь ей, мой господин. Скорее всего, она сама подсыпала тебе яд, а теперь хочет меня оклеветать. Ты же знаешь, что я не могла этого сделать! Я люблю тебя всем сердцем!

Вскинув голову, Нейт увидела на лице номарха сомнение. Всё-таки Тахенвет он доверял больше, чем ей, но с привычной скрупулёзностью девушка учла даже это.

— Мой господин, ты — мудрый и справедливый правитель, если ты сомневаешься в моих словах, отправь стражников обыскать наши комнаты, — сказала Нейт так, словно эта мысль только сейчас пришла ей в голову. — Если пожелаешь, я могу показать, где находится та пещера. Пошли со мной отряд стражников. Уверена, колдунья подтвердит мои слова. Конечно, добровольно она не признается, что продала яд, но под пытками расскажет всё.

Не удержавшись, Нейт метнула беглый взгляд на свою соперницу. Та не просто побледнела — от ужаса её лицо сделалось серым, словно отражение в пыльном зеркале. Без сомнений, Тахенвет всё поняла и теперь могла с лёгкостью предсказать каждый следующий её шаг, каждую фразу, которую Нейт только собиралась произнести. План соперницы открылся ей, как на ладони, вот только сделать ничего Тахенвет не могла. У неё были глаза человека, которому вынесли смертный приговор. Возможно, она вспоминала тот день, когда, возвращаясь с рынка, встретила Нейт в коридоре недалеко от своих покоев, её улыбку, полную торжества. Или думала о глубокой пещере, затерянной среди сотен таких же в Долине мёртвых царей. Так или иначе, выражение её лица избавило Нейт от последних сомнений: Тахенвет и никто другой столкнула её в реку, кишащую крокодилами, именно она хладнокровно подсыпала ей в кувшин отраву, и, бесспорно, неудачи не ослабили её решимости — в будущем она собиралась предпринять сотни аналогичных попыток.

Опьянённая победой, Нейт ликовала. Она видела, что Кархедон счел её доводы убедительными, и понимала: Тахенвет не спастись. Взмахом руки номарх приказал стражникам окружить обеих девушек, одновременно отправив другую группу солдат обыскать их покои. Даже уверенная в успехе, Нейт нервничала, но её волнение ни в какое сравнение не шло с ужасом на лице соперницы. Природа не обделила Тахенвет умом, и та понимала или, по крайней мере, догадывалась: вся эта ситуация — тщательно разыгранное представление, призванное поймать её, Тахенвет, в ловушку. Когда через полчаса солдаты вернулись с какой-то склянкой, девушка побледнела ещё сильнее, но не удивилась: если Нейт вела себя так уверенно, значит, всё продумала и спланировала заранее.

Один из воинов вышёл вперёд, почтительно склонился перед номархом и протянул ему стеклянный флакон.

— Вот, мой повелитель, — сказал он, — это мы нашли в покоях твоей наложницы Тахенвет. Она прятала его под платьями в сундуке.

— Это не моё! — закричала соперница, бросаясь номарху в ноги и заливаясь слезами. — Мне это подбросили! Разве я могла тебя предать, мой господин?! Неужели ты не видишь: всё это происки этой рыжей ведьмы?! — повернувшись, она ткнула пальцем в сторону молчаливо стоящей Нейт. Кархедон небрежно отпихнут рыдающую девушку, словно она была собакой, не вовремя ластившейся к хозяину. Жестом он подозвал к себе красивого юношу, что на пиру предлагал гостям букеты и благовония. Мальчишка вздрогнул. Отложив корзинку, он подошёл к номарху с таким видом, будто собирался грохнуться в обморок.

— Пей, — приказал Кархедон, протягивая ему фиал с ядом. Юноша побледнел. Отшатнувшись, он принялся неистово трясти головой, словно деревенский дурак. — Пей, — повторил старик настойчивее, — иначе я прикажу отрезать тебе гениталии и заставлю их съесть. Пей добровольно, или мои солдаты силой вольют тебе это в глотку.

Захлебываясь слезами, невольник принял из рук номарха фиал и долго на него смотрел, прежде чем осушить. Девушка видела, что он косится в сторону погибшего мальчика, лежащего у стола в луже собственных нечистот.