И она показала золотой медальон, украшенный драгоценными камням, который на изящной золотой цепочке висел на ее белоснежной шее.

— Ты знаешь, Спартак, что внутри этого медальона скрыт драгоценный талисман, который спасет тебя от всякой опасности?.. Угадай.., угадай.., что это за талисман?..

И так как гладиатор не отвечал и только любящим и затуманенным слезами взором, улыбаясь, смотрел на прекрасную женщину, то она воскликнула с оттенком мягкого упрека в голосе:

— Как!.. Неблагодарный… Ты не понимаешь, о чем я говорю? И тотчас же прибавила, снимая с шеи цепочку и открывая медальон:

— Локон черных волос матери и белокурый локон дочери! И она показала рудиарию две пряди волос, спрятанные внутри медальона.

Спартак схватил его и, поднеся к губам, покрыл жаркими поцелуями. А Валерия, отняв медальон у Спартака и тоже поцеловав его, закрыла и накинула цепочку на шею Спартака:

— Носи его под латами, под туникой, прямо на груди. Спартак почувствовал, что сердце у него разрывается, и, не зная, что еще сказать, прижался к груди Валерии. Крупные слезы катились по его лицу.

Внезапно звон оружия и крики раздались на площадке перед домом и отдаленный шум достиг даже комнаты, в которой находились Спартак и. Валерия.

Они напрягли слух, задерживая дыхание.

— Мы не откроем дверей таким разбойникам, как вы! — кричал на, скверном латинском языке сильный голос.

— А мы вас подожжем! — гремели снаружи сердитые голоса.

— Клянусь Кастором и Поллуксом, — возразил первый голос, — мы вас закидаем стрелами!

— Что?.. Что случилось? — спросила встревоженным голосом Валерия, поднимая полные страха глаза на лицо Спартака.

— Вероятно, открыто мое присутствие здесь, — отвечал фракиец, стараясь вырваться из рук Валерии, которая при первых же угрожающих словах, произнесенных снаружи, еще крепче обняла Спартака.

— Не выходи.., не двигайся.., из жалости ко мне!.. — воскликнула придушенным голосом женщина, на мертвенно бледном искаженном лице-которой отражались тревога и страх.

— Не хочешь же ты, чтоб я живым попал в руки моих врагов? — сказал тихо, но твердо вождь гладиаторов. — Не хочешь же ты видеть меня распятым на кресте?..

— Ах, нет!., нет!.. Клянусь всеми богами ада!.. — в страхе закричала Валерия, выпустив Спартака и отступая назад.

И, энергичным движением своей белой руки вытащив из ножен тяжелый испанский меч Спартака, она подала его гладиатору и сказала сдавленным голосом, которому старалась придать твердость и решительность:

— Спасайся, если сможешь, а если должен умереть, то умри лицом к врагу и с мечом в руке.

— Благодарю!.. Благодарю, моя божественная Валерия! — воскликнул Спартак, схватил меч и сделал шаг, чтобы уйти.

— Спартак, прощай! — сказала дрожащим голосом бедная женщина, — снова обнимая Спартака.

— Прощай, — ответил тот, сжимая ее в объятиях, Но вдруг губы Валерии, прильнувшие к губам Спартака, стали холодными, и рудиарий почувствовал, что ее тело безжизненно повисло на его руках: голова Валерии бессильно упала на его плечо.

— Валерия! Валерия!.. Валерия моя!.. — воскликнул прерывающимся голосом, в невыразимой тревоге фракиец, и лицо его стало смертельно бледным.

— Что с тобой?.. Юнона, помоги нам!.. Валерия, моя обожаемая Валерия!.. Мужайся!.. Молю тебя…

Бросив на пол меч и подняв сильными руками свою возлюбленную, Спартак положил ее на диван. Опустившись на колени возле нее, он стал ее ласкать, звать и согревать своим дыханием и поцелуями.

И так как Валерия лежала без движения, не отзываясь на его ласки и походила более на мертвую, чем на бесчувственную, то страшная мысль пронзила мозг Спартака. Он дрожал всем телом, вглядываясь в мертвенные уста, ловя в них признаки дыхания; положив руку под левую грудь Валерии, он ощутил едва заметное, медленное биение сердца. Спартак подбежал к маленькой двери, которая вела в другие покои Валерии, поднял портьеру, открыл дверь и позвал несколько раз:

— Софрония!.. Софрония!.. На помощь.. Софрония!. В эту минуту он услышал стук в дверь, через которую раньше хотел уйти, повернулся к этой двери и прислушался: шум и крики, бушевавшие недавно, прекратились Через мгновение снова послышался стук, и мужской голос произнес:

— Милостивая Валерия!., госпожа моя!..

С быстротой молнии Спартак поднял меч и, приоткрыв немного дверь, спросил:

— Чего тебе?

— Пятьдесят конных солдат.., сюда.., явились, — сказал, дрожа и заикаясь, старый домоуправитель (это был именно он), смотря выпученными глазами на Спартака, — и говорят.., и кричат.., что они желают, чтобы им вернули.., их.., начальника.., и уверяют, что ты… Спартак.