Начинало темнеть, и Арторикс понял, что ему необходимо поскорее выйти из города через ближайшие ворота. По большой улице, тянувшейся вдоль левого берега Тибра, он направился к Тройным воротам.

Удаленная от центра города эта улица была почти безлюдна. Тишина, царившая на ней, нарушалась только журчанием воды в реке, мутной и полноводной от недавних дождей.

Арторикс прошел уже около трехсот шагов, как вдруг ему показалось, что он слышит позади себя быстрые шаги. Он остановился на мгновение и прислушался. Так как шум шагов все приближался, то он, засунув правую руку под куртку, вытащил кинжал и снова скорым шагом пустился в путь.

Воспользовавшись поворотом, который делала улица, Арторикс спрятался за ствол одного из дубов, обрамлявших набережную. Он хотел узнать, Метробий ли это или какой-либо гражданин, спешивший по своим делам. Вскоре он услышал тяжелое дыхание приближавшегося человека и увидел его лицо… Это был Метробий.

Не видя больше перед собой Арторикса, Метробий остановился и, оглянувшись быстро по сторонам, спросил сам себя вслух:

— Куда это он пропал?

— Я здесь, милейший Метробий, — сказал, выходя из своей засады, Арторикс.

Метробий отступил на несколько шагов в сторону, где низкая стена высотою в половину человеческого роста отделяла улицу от реки, и сказал вкрадчивым голосом:

— А! Так это действительно ты, мой милый гладиатор… Я тебя узнал… Поэтому я последовал за тобой… Мы познакомились с тобой на куманской вилле Суллы… Я хочу, чтобы ты пошел со мной пообедать… Выпьем хорошего фалернского вина.

— На обед в Мамертинскую тюрьму хотел бы ты повести меня, старый предатель, — сказал тихим и грозным голосом Арторикс, приближаясь к комедианту, — чтобы мое тело, распятое на кресте, послужило обедом для воронов Эсквилинского холма…

— Ничуть не бывало! Что ты выдумал? — ответил дрожащим голосом Метробий, постепенно отступая в ту сторону, откуда только что пришел. — Пусть Юпитер поразит меня своей молнией, если я не желал угостить тебя превосходным фалернским…

— Нет, мутной воды желтого Тибра ты нальешься, подлый пьяница, сегодня вечером! — прошептал гладиатор, бросившись на старого комедианта.

— Караул!.. На помощь!.. — Друзья! Он меня убивает!.. — кричал комедиант, убегая по направлению к Новой улице. Но не успел он окончить призыв о помощи, как Аргорикс, держа кинжал в зубах, догнал его и схватил своими сильными руками за горло.

— A, ты пригласил еще друзей, трус.., к обеду, который ты мне предлагал!. В самом деле.., вот они.., идут…

Аргорикс увидел освещенную факелами толпу рабов и клиентов из дома того патриция, где он только что укрывался Толпа бежала, привлеченная пронзительными криками комедианта.

Тогда Арторикс нанес кинжалом несколько ударов в грудь Метробию и сказал глухим яростным голосом — Им не удастся спасти, тебя и схватить меня, подлый негодяй! — Он поднял обеими руками полумергвого Метробия, у которого широкой струей лилась кровь из груди, и швырнул его в реку, воскликнув:

— Это будет первая и последняя вода, которую ты выпьешь, старый пьяница!..

Вслед за этими словами послышался всплеск и отчаянный крик Метробия, который исчез в грязных волнах реки.

— Вот мы, Метробий!.. Не бойся!..

— Мы пошлем на распятие подлого гладиатора!

— Он от нас не убежит! — кричали бежавшие рабы и граждане, теперь находившиеся от Арторикса на расстоянии не более пятидесяти или шестидесяти шагов.

Гладиатор скинул с плеч плащ и бросил в реку Эндимиона. Затем, вскочив на стену, сам спрыгнул в воду.

Крик:

— На помощь!!. Умираю… На по… — еще раз раздался Метробия.

Бежавшие на помощь добрались до места, где произошла кровавая драма. Все стали метаться вдоль стены, крича о помощи комедианту; но никто из них ничего не делал, чтобы спасти его.

Что касается Арторикса, то он плыл наперерез течению, направляясь к другому берегу.

Пока собравшиеся посылали ему проклятия и оплакивали судьбу Метробия, гладиатор благополучно достиг другого берега, быстрым шагом направился к Яникульскому холму и скоро скрылся во мраке, все более сгущавшемся над Вечным городом.

После того, как всякая надежда иметь своим вождем Луция Сергия Катилину исчезла, гладиаторы приняли предложение Спартака: ближайшей весной двинуться к Альпам, после перехода через Альпы войско восставших распустить, каждому вернуться в свою страну и стараться там поднять население против римлян. Спартак, обладавший здравым умом и прозорливостью, делавшей его одним из величайших полководцев своего времени, был уверен, что более продолжительная война с Римом в Италии не может окончиться иначе, как победой квиритов Поэтому в конце февраля 682 года он двинулся из Апулии с двенадцатью легионами по пяти тысяч человек в каждом, с пятью тысячами с лишним велитов и восемью тысячами кавалеристов, — в общем, свыше чем с семьюдесятью тысячами солдат, великолепно обученных и прекрасно вооруженных, по направлению к Самниуму, держась ближе к морю.