Пришлось снова идти в гору — хорошо, что недолго, и по пологому спуску. Стражи у ворот знали Макору и пропустили её без вопросов вместе со спутницей. Элья с каким-то странным чувством оглядела их коричневатую домотканую форму — ей мгновенно вспомнились ослепительно-белые кители и синие перчатки гвардейцев Эреста.

А вот и стена. Широкая, после ворот приходится идти по небольшому туннелю. Внутри, возможно, томятся люди — те, кого здесь называют государственными преступниками. Однако, несмотря на ширину стены, камеры наверняка очень маленькие, и заключённые сидят в них, как звери в клетках. И, должно быть, есть узенький коридор, по которому носят еду… если носят.

Но Элья не будет об этом думать сейчас. К тому же камеры в данный момент вообще могут пустовать.

Тропинку ко входу в особняк окаймляла живая изгородь высотой до колена, а за нею по обе стороны виднелись маленькие круглые клумбы с изумительно красивыми и изумительно не подходящими для такого оформления бело-фиолетовыми цветами, меж высоких стеблей которых то тут то там мелькала сныть и листья одуванчиков. При взгляде на эти клумбы Элье с тоской вспомнились кадки с растениями в доме Герека, и она поняла, что соскучилась по мрачному, но почти ставшему ей родным дому.

Приземистость особняка была обманчивой — стоило подойти к нему поближе, как он вырос высокой неприступной скалою, плоть от плоти этой каменистой земли. Твердыня, оплот молодого государства, которое поднимется вопреки всему и установит новый порядок. Это ведь может случиться. Это реально, слишком реально…

«У нас ничего не получится. У него ничего не получится…»

Двери захлопнулись за спиной Эльи с грохотом, который более соответствовал бы дверям тюремной камеры.

Вокруг был холл, просторный и светлый; худощавый мужчина во фраке приветствовал Макору глубоким поклоном, с почтением принял у Эльи её плащ.

Какой большой дом…

— Подготовьте комнату на третьем этаже, которая с белыми гардинами, — велела Макора. — Да поживей! Наши вещи пока отнесите ко мне.

Слуги бросились исполнять её поручения, а Макора провела Элью по первому этажу.

— Здесь, за закрытыми дверьми, наш Большой Зал, сейчас там идёт подготовка к балу… Здесь малая столовая, мы ей не пользуемся — ужинаем обычно на втором этаже — вон там, дальше, как раз маленькая лесенка, она куда удобнее, чем парадная. Обед, кстати, скоро подадут — ты ведь наверняка проголодалась?.. Там же, на втором этаже, библиотека. Как только принц Панго освободился, он тут же отдал распоряжение закупить несколько сотен книг и даже нанял букиниста, так что коллекция потрясающая. Ты любишь читать, Элья?

— Любила. Когда-то…

— Ты как-то погрустнела, — улыбнулась Макора. — Ничего. Конечно, ощущение, которое подарила тебе беседка Халитху, не могло продлиться долго. Но ты вспоминай его почаще. Вспоминай, кто ты есть.

«Я всегда помню, кто я есть, — угрюмо подумала Элья. — И, что самое главное, я теперь никогда не забуду, кто есть ты».

— А вот наша любимая гостиная, — торжественно объявила Макора, не глядя миновав лакеев и войдя через распахнутые двери в небольшую комнату, оформленную в зелёной гамме. — Здесь мы чаще всего бываем… Приветствую всех, простите за долгую задержку!

Элья остановилась в двух шагах позади Макоры и с замиранием сердца смотрела, как поднимается со своего кресла Лэрге, как испытующе глядя на неё привстаёт Мароль с неизменной трубкой в руках, как поджимает губы хмурая Жерра.

— Значит, это правда, — сказал Мароль. — Что ж, Элья… рад тебя видеть. Хотя и очень удивлён. Расскажешь потом эту занимательную историю, как тебе удалось вырваться из белоборского болота?

Улыбка его была кривой, неприятной.

— Конечно, не расскажу, — отозвалась девушка. — Я не подряжалась утолять ваше любопытство.

— Элья, — укоризненно произнесла Макора, — стоит ли так грубо?.. Друзья мои, все истории потом. Мы будем готовиться к балу. Элья, ты должна блистать! Я одолжу тебе свою портниху. И украшения присмотрим… Где, кстати, наш друг Грапар?

Мароль улыбнулся ещё неприятнее:

— Думаю, он тоже в какой-то мере занимается подготовкой к балу, госпожа Макора.

— Прекрасно! Элья, пойдём же сядем. Кажется, мы многое пропустили?

Они уселись в белые кресла, под цвет изящному роялю и тонким пилястрам на светло-зелёных стенах, — и потекла светская беседа. Элья сидела с отрешённым видом, но при этом не переставала прислушиваться. То, что она услышала, очень ей не понравилось — оказывается, у «государя Панго» были свои министры, свои советники, своя армия, большая часть которой ждала в Илане приказа действовать. О последнем докладывал Мароль.

— Значит, всё-таки иланцы? — переспросил Лэрге, для которого эта информация, очевидно, была новостью. Или он делал вид, что была. — Но я всё-таки надеялся, что внутренние дела мы будем решать внутренними силами. Иланцы всё же недружественная нация, и мне кажется, в их отношении нужно быть осторожней…

— Я думаю, государь Панго примет во внимание твои опасения, Лэрге, — отозвалась Макора, и в её голосе промелькнуло нетерпение.

Только промелькнуло — однако, гостиную тут же затопила тишина. Всего на пару мгновений, но до того невыносимых, что Элье казалось, будто вот-вот что-то взорвётся.