Данила мельком заглядывает вниз — яма очень глубока, дно скрыто в непроглядной тьме. Сужающиеся стены приближаются, Данила задевает плечом край террасы, кувыркается в воздухе и плашмя падает на какой-то выступ. От удара темнеет в глазах, легкие выталкивают воздух, а вдохнуть он уже не может. Скрючившись от боли, Данила некоторое время приходит в себя, пытаясь хоть как-то дышать. Это удается не сразу, он вдыхает полной грудью, но легче не становится, не хватает кислорода. Быстро сообразив, что к чему, опускает забрало, автоматика включает подачу воздуха. Придя в себя, кое-как встает и оглядывается. Он стоит на скальном выступе, террасы располагаются выше, а внизу тьма и тишина. Ни звука, ни движения, только тяжелая и густая тьма, в которой нет ни жизни, ни смерти — ничего!

— Черная дыра! — шепчет Данила. — Никто не знает, что это такое. Даже название ни о чем не говорит. Никому не дано увидеть ЭТО. Там нет времени, пространства и даже свет не может вырваться оттуда. Но именно через нее я попал сюда. Живой и невредимый. Надо прыгать! И хотя не факт, что попаду обратно, здесь оставаться не хочу.

Данила без разбега бросается вниз…

Сознание возвращается, слышны какая-то стуки и голоса. Данила чувствует, что его тащат за ноги, он то и дело стукается затылком о твердое. Забрало в грязи, ничего не видно, приборы мертвы. Воздуха в скафандре пока хватает, тело слушается — все хорошо, но вот вопрос — где он? Вдруг опять в каком нибудь параллельном мире! Кстати, на Земле тоже может получиться грандиозный облом — вполне вероятно, что его выбросило на остров с дикарями или в африканские джунгли. Аборигены сочли за бога и волокут в святилище, что бы прибить гвоздями к дереву. Так им христианские миссионеры объясняли! Мол, сначала прибить, а потом поклоняться. Почему нельзя обойтись без прибития, непонятно. Мусульмане и буддисты никого не прибивали, наоборот, берегли своих пророков и слушались. А христиане сначала прибили, потом кланялись. Хотя нет, прибивали обычные солдаты, которым приказали, на них вины нет. А вот науськали барыги жрецы, которым даров меньше носить стали. Это же святое, дары!

Так вот, приколотят и начнут поклоны бить и клянчить урожай бананов. А может, жертву принесут? Блондинку с глубоким декольте и прической только что из парикмахерской. Вся такая полуголая, извивающаяся … мощный толчок возвращает Данилу в реальный мир. От удара засохшая грязь подозрительно коричневого цвета на забрале крошится, сквозь мутное стекло проникает слабый свет. Сумрак, всюду снег, солнца не видно, вроде как начало зимы. Или середина? Нынче оттепели и в январе не редкость.

Данила легонько стучит шлемом о землю, застывшая грязь и снег осыпаются, появляется возможность оценить обстановку. Итак, он жив, невредим! Его волокут два жлоба в приличной одежде. Жлобы явно люди, но это еще не значит, что он на Земле — опыт предыдущих приключений научил. Вокруг припорошенные снегом холмы, какой-то мусор — ба, да он на свалке! Холмы это кучи мусора, над которыми вьются стаи птиц. Данила поднимает забрало и в легкие врывается прохладная вонь свежих отходов, обрушивается карканье ворон, вдали заливается истошным лаем стадо собак. Нет, он точно на Земле!

Впереди появляются оранжевые блики, чувствуется запах дыма. «Стойбище бомжей, — понял Данила. — Сейчас меня приволокут и попытаются снять скафандр, чтобы сдать в пункт приема металлолома. Или целиком бросят в костер, что бы выжечь пластик, а заодно и меня». Рассуждения придают силу. Мощным рывком выдергивает ноги из лап бомжей и поднимается в полный рост. Хотелось бы эффектным прыжком, как в кино, но экзоскелет не работает, а скакать в железе как-то не очень. Пришлось просто встать и грозно глянуть на растерявшихся бомжей из-под приподнятого забрала. Бомжи явно не ожидали, что мужик в железе оживет. Они неподвижно стоят, выпучив глаза, лица перекошены страхом и непониманием.

— Ну, шпрехен зи дойч или как? — грозно спрашивает Данила.

— Немец, что ли? — удивленно спрашивает один.

— Немцы в космос не летают, — отвечает второй.

— Нет, летают, — возражает первый. — Наши за бабки возят. И французов с пиндосами тоже.

— Ладно, щас проверим … Hallo, herr astronaut!

«Во блин, бомж немецкий язык знает! — удивленно подумал Данила. — А я нет. И переводчик встроенный сдох».

— Здравствуйте, — говорит Данила. — Поговорим лучше по русски. Не могли бы вы сказать мне, где я нахожусь?

— На свалке, — пожимает плечами бомж, знающий немецкий язык.

— В смысле страна, область, город …

— Страна Россия, ближайший областной центр Нижний Новгород. Это городская свалка, уважаемый! Вроде собираются закрыть, но завод по переработке отходов никак не построят. Нет дураков вкладываться, — пояснил бомж. — А вы как здесь оказались? Аварийная посадка?

— Типа того, — вздохнул Данила.

— А где посадочная капсула? — спрашивает другой бомж.

— Сгорела. В верхних слоях атмосферы, — врет Данила не моргнув глазом. — Вместе с парашютом.

— Как же вы не разбились, падая с такой высоты? — удивился бомж. — И скафандр у вас неизвестного типа. Вы похожи на военного в экипировке «Ратник». Только та полегче выглядит. А вы как танк!

«По немецки говорят, о космических технологиях известно, экипировку «Ратник» знают … после университета в бомжи идут что ли?»

— Это экспериментальная модель, — продолжает врать Данила. — Еще не вошла в серию. А парашют отстреливается при касании земли и … и самоуничтожается.

— Значит, вы испытатель. А сюда ветром занесло, — говорит бомж.

— Вроде того, — соглашается Данила. — Вы же понимаете, что всего рассказывать я не могу.

— А почему на вашем скафандре нет опознавательных знаков? — не унимается бомж. — Может, вы шпион пиндосовский?

И с этими словами достает из-за спины топор. Хороший такой топор, с длинным топорищем и внушительным лезвием.

— Да бросьте, мужики! Шпионы не прыгают с парашютом из стратосферы. Они приезжают по туристическим визам, работают дипломатами или прикидываются эмигрантами. Я же сказал — сгорело все в верхних слоях атмосферы! И на кой черт шпиону ваша помойка?