Данила осторожно поднимается по лесенке. Тяжелый металлический люк отодвигается, смотровой колодец озаряет поток дневного света. Убедившись, что в помещении никого нет, Данила поднимается на поверхность. Пусто, приглушенно гудят насосы, чуть слышно вибрирует пол. Обыкновенная компрессорная, какие есть в каждом крупном здании вроде дворца спорта. Теперь надо выглянуть за дверь и узнать, что творится в зале. Вдруг там коллективный молебен за здравие правящей династии и толпа подхалимов кланяется в едином порыве с властвующими особами!

Зал пуст. Огромный, как стадион, но без трибун. Вдоль стен установлены каменные чаши с пальмами — или это хвощи такие, хрен знает! — раскинули громадные листья деревца с крупными желтыми цветами. Цветастые растения установлены вдоль стен в несколько рядов, в них есть промежутки как раз против дверей, которых здесь больше двух десятков. Их открывают только для прохода верующих. То есть храм своеобразный ботанический сад. Не хватает только лавочек. Купольная крыша сделана из стеклянных блоков, сквозь которое внутрь попадает солнечный свет. В центре высится прямоугольная плита, гигантское сооружение из гранита, разукрашенное орнаментами из золота и других, совершенно незнакомых Даниле металлов. «Местная кааба, что ли? — удивленно подумал Данила. — А где верующие, которые кругами ходят? Или сегодня выходной?» На глаз, плита или саркофаг имеет параметры сто на сто и высоту примерно двадцать метров. Немного смущает отсутствие людей, то есть служителей, ведь любое культовое сооружение должно обслуживаться и охраняться.

Оглядевшись еще раз, Данила осторожно выходит из компрессорной и прячется за гранитной кадкой, в которой произрастает пышный куст, усыпанный мелкими белыми цветочками.

— Почему же никого нет? — шепчет Данила, выглядывая из-за куста. — Куда все подевались?

Странное чувство слабости появляется в теле, от головной боли ломит виски, в глазах темнеет и возникают пятна. «Ядовитые цветы? — мелькнула мысль. — Не может быть, шлем герметичен. Я даже запаха не чувствую. Тогда что, голодный обморок? По дороге сюда сожрал кусок консервированного мяса и плитку шоколада. Что может быть-то, сердечный приступ что ли?» Но панель контроля состояния показывает норму, он здоров. Слабость лишает сил, в висках стучит кровь, на лице выступает обильные пот. Появляется чувство, что сию минут отбросит копыта.

Спустя минуту слабость исчезает. Данила глубоко вдыхает фильтрованный воздух, вращает глазами — все в порядке! Газовый анализатор показывает, что воздух снаружи пригоден для дыхания. Данила поднимает забрало, в легкие тотчас врывает приторный запах цветов с привкусом озона, словно под сводами храма только что прошла гроза. Темные пятна в глазах как-то странно деформируются и Данила вдруг понимает, что эти «пятна» карлики в плащах! Те самые невидимые боги, которые стали видимыми. Несколько уродцев прогуливаются вдоль саркофага, переговариваются и вообще ведут себя, как на прогулке.

— Ну да, — шепчет Данила. — Чего им бояться? Сюда никто по доброй воле не сунется. Только псих вроде меня.

Выходит из-за куста и, громко топая стальными шипами на подошвах ботинок, идет прямо к саркофагу, на ходу высматривая дверь или ворота. Как-то же они внутрь попадают? В тишине, царящей под сводами купола, топот подкованных солдатских ботинок сродни лязгу танковых гусениц. Ошарашенные карлики замирают на месте и смотрят остановившимися глазами на человека в железе. Одному из них, оказавшемуся на пути, Данила отвешивает подзатыльник и карлик летит аки белка летяга, растопырив руки и хлопая плащом. Карлики провожают его завороженными взглядами.

До саркофага остается несколько шагов, когда один из «божков» бросается наперерез Даниле. Встав перед ним раскидывает руки и смотрит в глаза. На лице вздуваются жилы, проступают кровеносные сосуды, выступают капли пота. Данила ощущает легко покалывание, появляется и тут же исчезает слабое чувство тошноты. Данила на ходу пинает напыжившегося карлика. Маленькое тело влетает в стену саркофага, словно футбольный мяч в ворота и в этом месте приоткрываются двери. Высокие и широкие, как и полагается алтарным вратам. «Как удачно!» — подумал Данила. В ту же секунду остальные карлики бросаются на него. Будто сбесившись, они размахивают руками, злобно разевают маленькие рты и топают ножками. Данила небрежно отмахивается, карлики падают замертво. Самого настырного, который вцепился зубами в ногу чуть выше колена пришлось шмякнуть об пол так, что мозги брызнули.

Отбившись от надоедливых коротышек, Данила входит внутрь саркофага и останавливается на пороге. Как он и предполагал, внутри саркофага огромный колодец. Вдоль стен устроены террасы, которые идут по кругу, постепенно нисходя вглубь. Террасы соединяются лестничными переходами. Сейчас террасы пусты, но из глубины ямы доносятся шумы, какие-то крики, тянет сильным запахом озона, поднимается слабый дым и чад, концентрируясь на потолке саркофага в плотное облако.

— Прямо как у Данте! — шепчет Данила. — Вход в ад по кругам. Или это уже круги ада?

Силясь вспомнить содержание Божественной комедии, Данила подходит к краю. Поверху уложены мостки из досок, хилое ограждение представляет из себя плетеный канат на столбиках. Доски скрипят и прогибаются под железной поступью человека, как бы предупреждая — тут вам не там! Не асфальт в смысле. Но вид громадного колодца, уходящего вглубь земли, из которой доносятся крики и валит дым, завораживает и притягивает. Забыв об осторожности Данила становится на край и, взявшись руками за оградительный канат, смотрит вниз. «Не асфальт» душераздирающе скрипит, пересушенная древесина лопается со звуком выстрела. Данила в последний момент сжимает пальцы мертвой хваткой, обломанные доски летят вниз, канат натягивается струной. Данила рывками спускается и с каждым рывком мимо пролетают вырванные «с мясом» столбики ограждения. Спуск прекращается, Данила вертит головой, пытаясь найти выход из положения, но тут канат лопается и Данила летит вниз, медленно переворачиваясь в воздухе. Словно в замедленной съемке он видит в глубине террас знакомые ленты транспортеров с распятыми людьми, мелькают железные рычаги с окровавленными ножами, которыми расчленяют тела. Появляются ящики, коробки, сложенные в штабеля и он понимает, что там лежат части тел, из которых позднее приготовят кушанья для рептилоидов. Террасы ограждены невысоким заборчиком, за которыми дымят печи для приготовления мяса и откуда доносятся крики разрубаемых на части людей.