Так и есть: ощутимой силы шлепок, резким движением — снизу вверх.

— Ой!

— Жаль, ты не видишь, как колыхнулась попка, Dearg. Выглядит восхитительно, утешься же этим!

Второй шлепок был несколько сильнее, но до границы сильной боли не добрался.

— Не только колыхнулась попка, но и порозовела. Заметь, я избегаю зоны с орнаментом.

— Я должна преисполниться благодарности по этому поводу?! — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о сказанном, потому что со следующим шлепком граница той самой боли была достигнута. — Ай!

— Угу. — Удовлетворенно хмыкнул остроухий гад. — Первые два раза было приятно, теперь нет?.. Ну, тогда в том же духе: за пережитое мной беспокойство и за расчесы на коже!.. Ллос с ним, с беспокойством… Расчесы гораздо хуже. Вела себя, как маленькая глупая девчонка — вот и получишь.

По попе прилетело еще три раза, причем безо всякой сексуальной подоплеки. Ах, милорд, видите ли, беспокоился! Обижено пыхтя, я встала с его колен. Бирюзовые глаза смотрели холодно и без намека на возможное продолжение наказания в виде физической близости.

— Предупреждаю: в душе или ванне никакой мочалки. А если чешется, то… лучше погладить… вот так…

Эльф уже стоял на ногах, вплотную ко мне. Я опомниться не успела, как его сильные пальцы аккуратно, с мягким нажимом прошлись по коже плеча.

— Вверх… вниз… И с другой стороны…

Да-да, с другой! А потом до шеи — вверх! И до мизинцев рук — вниз! И по крестцу… и по бедрам — вниз, вниз! И вот я уже лежу на диване, а Оустилл стоит рядом, опустившись на колени, и наглаживает всю поверхность рисунка так, что она вот-вот задымится!

— Так уже меньше чешется, правда? — лукаво прищурился полковник.

— Меньше… я не знаю! — ворчливо бросила я, потому что зуд на коже как-то незаметно сменился другими ощущениями, спровоцированными нежным поглаживанием и похлопыванием. — Все горит…

— А! Пожара я не допущу.

С этими словами он взялся за мою левую лодыжку и мягко поднял ногу вверх.

— Тушить пожар будем отсюда, где заканчивается тату.

Какой-то способ пожаротушения неправильный — поцеловать мизинец на моей левой ступне, да так, что едва не откусить при этом! Я непроизвольно изогнулась на диване, позабыв о кожном зуде вовсе.

— Не, не гаснет. — С притворным, но хорошо сыгранным разочарованием в голосе проворчал Оустилл. — Попробуем на второй лапке.

Попробовал, бессовестно пройдясь языком между мизинцем и безымянным пальцем.

— Там нет татуировки!

— Извини, забыл. — Еще с большим притворством сокрушался остроухий гад. — Ну, тогда и хватит тебе на сегодня.

Как это «хватит»?! Распалил без всяких ракушек…

Стоп.

Это я, я вчера ночью думала, как бы отвертеться от секса, и вообще, обойтись без оного в ближайшей перспективе? Увы, да, приходится признать. То, что произошло между нами утром, внесло свои коррективы в мое поведение. Я не боюсь эльфа. Плюс свежий морской воздух, воздух относительной свободы, плюс вкусная еда. Наверное.

А чертов Оустилл уже отошел от дивана!

— Про душ помнишь? Не чесать!

И вышел во двор под счастливый лай Харта. Ну, не хотела интима, так и не будет. По этой причине душ был умеренно прохладным. Мне действительно нужно было остыть.

Первый день… не на свободе, нет — все-таки в рабстве, я это хорошо осознаю, как бы не вел себя со мной лорд дроу, — выдался насыщенным. Хотелось спать, и лучше всего — без снов. Только я забралась под одеяло, как в спальню вошел Оустилл:

— Одна спишь или со мной? — он все еще был одет в армейские штаны и черную футболку, хотя и разулся.

Цепляясь за ненужные никому остатки независимости, я выбрала первое.

— Одна — значит, вот с этим, как вчера. — Полковник вынул из кармана наручники с длинной цепочкой.

— А без этого никак?

— Никак. Замка на твоей двери нет. Это вилла для семьи, а не для хозяина с наложницей. Мог бы запереть — обошелся без цепи.

Попросить его остаться, что ли? Я не хочу спать на привязи! Пока я думала, дроу застегнул цепь.

— Спи, я выключу свет.

Мне будет не очень комфортно дожидаться утром, если ему приспичит нырять за инопланетными устрицами, честно призналась я.

— …или если ты уйдешь кидать с утеса камешки.

— Камешки?.. — переспросил Палач, и что-то появилось во взгляде, неуловимое, непонятное, как будто тень приятных воспоминаний. — Не было камешков, Айли.

— Тогда что ты там делал? — спросила я и поспешно добавила: — Если, конечно, вопрос не из разряда настырного любопытства.

Эльф насмешливо посмотрел на меня:

— А может, я обрывал крылышки пикси и метал бездыханные тушки в море?.. Как раз самое темно-эльфийское занятие!