«Я! Это я!» — мелькнула мысль, полная паники.

«Что делать?»

Горящие свечи парили в воздухе.

Я дёрнулась в ужасе — и те, погаснув, упали на мраморный пол. Словно град застучал по крыше. Привлечённый этим звуком, жрец замолчал. Посмотрел в сторону колоннады. Равад обернулся. Гости насторожились и вытянули шеи, пытаясь выяснить, что случилось. Гнёзда подсвечников были пусты. На полу под стойками канделябров валялись восковые огарки.

Я замерла, задержала дыхание. Встретила испуганный взгляд Раххан.

В оглушительной тишине Эсса вдруг вскочила со скамьи и закричала, лихорадочно сверкая глазами:

— Чудо случилось! Только что Великий Бык благословил этот союз! Слава Серапису! Слава жениху и невесте!

— Слава Серапису! Слава жениху и невесте! — после паузы подхватили гости. Первые неуверенные выкрики сменились восторженными овациями. Я разрыдалась от страха и облегчения.

Что было дальше, запомнилось смутно. Сущность, обитающая в лесу, едва не испортила мою свадьбу. Зачем, зачем меня наделили этими опасными, никому не нужными способностями? Что если случившееся сегодня повторится? Если однажды во время ужина столовые приборы зависнут в воздухе, и Равад узнает, что жена у него неправильная, испорченная, с гнильцой, как сказал бы отец? Вдруг он решит, что в меня вселилась Заур?

Боль отвлекла от тревожных мыслей. Жрец закончил выводить на коже вензеля брачного узора, и предплечья коснулась игла. Вскрикнув, я сжала зубы. Следующие сорок минут я не думала ни о чём: процедура оказалась мучительной, а не романтичной. Равад с интересом следил за моим лицом, и я старалась не морщиться, чтобы оставаться красивой. Теперь я замужем — у всех моих платьев будут специальные вырезы в районе плеч, открывающие татуировку принадлежности.

Когда всё было кончено, муж надел мне на шею амулет Сераписа — круглую пластину с изображением глаза. Держась за руки, мы покинули храм. Монахини, собравшиеся на ступеньках крыльца, осыпали нас крашеным рисом — символом достатка и плодовитости.

Спускаясь по лестнице, я думала о том, что больше не вернусь в привычную обстановку, что сейчас отправлюсь на улицу Огненного Выбора и увижу свой новый дом. Впервые лягу в постель с мужчиной. С человеком, которого совсем не знаю.

Я надеялась понести в эту ночь. Знала, что должна родить в первый год, иначе поползут слухи о моей бесплодности и я буду вынуждена пройти унизительное обследование. Родственники мужа захотят проверить здоровье невестки, и, если обнаружат проблемы, меня с позором вернут отцу.

Если повезёт, в ближайшее время я рожу Раваду наследника. Тогда, возможно, он позволит мне пользоваться таблетками до тех пор, пока не решит завести второго ребёнка. Первым обязательно должен быть сын — обязательно! — доказательство мужественности Равада, второй — дочь: ценное имущество. Если она вырастет красавицей, после свадьбы семья получит за неё хороший выкуп.

«Пожалуйста, пусть всё получится сегодня», — молила я, даже не задумываясь, готова ли в свои восемнадцать лет к материнству.

Я была уверена, что мы поедем в наш теперь уже общий дом, взявшись за руки, поговорим, хотя и не могла выдавить из себя ни слова — онемела от волнения. Но Равад посадил меня на заднее сиденье незнакомой машины, а сам устроился на переднем — рядом с водителем. И всю дорогу они обсуждали свои дела.

Иногда Равад оборачивался и вскидывал бровь, словно спрашивая, всё ли в порядке, и я улыбалась, проглатывая обиду, тёрла глаза, пытаясь не заплакать. Моя жизнь полностью изменилась, неизвестность пугала, я ехала в чужой дом, чтобы впервые разделить ложе с мужчиной, и мне нужна была поддержка. Но красавец-муж почти не смотрел в мою сторону. Одинокая, я сгорбилась на заднем сиденье и уставилась в окно.

Улица Огненного Выбора была прекрасна. Чувствовалась близость к лесу. Здесь даже пахло иначе. Не выхлопными газами и нагревшимся от солнца асфальтом, а свежестью и травой. Не ощущай я себя потерянной и ненужной, то оценила бы чистоту дорог, белые свежевыкрашенные бордюры и такую невероятную редкость как скамейки, стоящие у крыльца каждого дома.

Равад вышел из машины и помог выбраться мне.

— Волнуешься? — спросил хрипло.

Безжалостный дневной свет стёр с его лица демоническое выражение, и передо мной стоял обычный мужчина, растерявший по дороге часть своего шарма. Возможно, во мне говорила обида, но Равад больше не казался таким привлекательным, как в первую встречу. Золотое свечение, что окутывало его образ, заметно поблекло. Раньше его глаза притягивали магнитом. Напоминали землю в лесу с вкраплениями опавших листьев. Сейчас я подумала, что они похожи на чайную муть.

Но вот муж взял меня за руку, и волшебство вернулось.

«Скоро мы поднимемся в спальню и избавимся от одежды», — обеспокоенно подумала я.

То, что должно за этим последовать, я представляла смутно. Никто не рассказывал подробностей. Я не знала, что делать, как себя вести. Будет мне приятно или, наоборот, больно. Наверное, последнее, ведь на простыне должна появиться кровь — доказательство моей девственности.

Равад отпустил водителя, и тут же к дому подъехал красный внедорожник брата. Дверцы открылись, выпустив Раххан, Эссу и ещё двух женщин — родственниц мужа: худую брюнетку неопределённого возраста и расплывшуюся шатенку в чёрном платье, напоминающем мешок. Они проведут ночь в соседней комнате, чтобы утром забрать брачную простыню и показать собравшимся следы моей непорочности. Завтра я проснусь, а дом будет полон желающих посмотреть на пятно крови на чужом постельном белье.