Дилан кивнул и шагнул к сараю. Он с прежней хваткой взялся за топор, и полетели щепки. Эна стояла поодаль и даже не помогала собирать поленья. Только руки подставила, чтобы принять от Дилана охапку:

— Я вообще-то пришел поговорить о Малакае.

Хорошо, что между ними были дрова, а то бы он просто снес ее дыханием.

— Дилан, прошу, не начинай, — выдохнула она в ответ так же напористо.

— Ты ничего еще не знаешь, а уже злишься, — прорычал он. — А я просто хочу избежать скандала. Мал придет завтра не один, и я боюсь реакции его родителей. Я сам немного в шоке, но...

— Дилан, хватить кругом да около! Как у вас там говорят, чего застрял между рилом и джигой?!

— Мал помирился с Эйлин, — выпалил Дилан горячим шепотом и отступил.

А Эна чуть дрова не уронила.

— Ты не рада? — спросил он тут же сухо и поджал губы.

— Я рада, рада, — пробормотала Эна. — Это просто так неожиданно...

— Тогда ты можешь представить, как неожиданно это будет для его родителей. Потому-то он и хочет, чтобы они увидели их вместе у тебя. Они не станут скандалить на людях, понимаешь?

Эна кивнула.

— Дома они, конечно, его убьют, — Дилан попытался улыбнуться. — Они его уже почти убили за тебя и соревнования... А теперь, — Дилан отвел глаза. — Опять из-за тебя убьют, потому что посчитают, что он тебе на зло это сделал.

Дилан не успел далеко отойти, и Эна сумела скинуть ему дрова.

— Это только ты мог такое подумать! — прошипела она. — Взрослые люди намного умнее тебя!

И зашагала к дому так быстро, что Дилан смог догнать ее только бегом.

— Эна, пожалуйста...

— Хватит! — огрызнулась она, обернувшись. — Я разберусь с Малакаем без тебя.

Пришлось подниматься к себе за телефоном. Эна последние дни вообще к нему не подходила — нужды не было. А сейчас быстро набрала Малакаю сообщение: «Поздравляю! Приходи с...» И стерла, не зная, как пишется имя его девушки. Написала просто: «Жду вас вдвоем»... Отправила и села на кровать, чувствуя в душе непонятную пустоту. Словно у нее что-то украли. Она должна была порадоваться за Малакая, но не получалось. Выходило так, что все это время он кому-то из них лгал. Кому? Ей или Эйлин?

— Эна, чай стынет! — поднялся к ней отец и остановился в дверях: — Как можно успеть поругаться за пять минут, коля дрова? Почему Дилан ушел?

— Ему домой надо. Он и дрова-то колоть не собирался, — буркнула Эна и отшвырнула телефон к подушкам.

Только чая с родителями сейчас не хватало. Но они, к счастью, больше не задавали вопросов. И утром тоже не стали спрашивать, почему она нацепила вчерашние джинсы вместо привезенного отцом платья. Хотя она заготовила ответ — у нас же барбекю! В платье явно придет Эйлин, и перещеголять ее нынче у Эны вряд ли получится, да и не к чему! Это не ее праздник. Это праздник Джеймса. Возможно, последний. Пусть он задует свечку, пока еще помнит, для чего это делают.

— Ты зачем печешь? — подошла к ней на кухне мать. — Кейтлин принесет торт. Я же тебе сказала.

Эна подняла глаза от миски.

— Но я уже замесила тесто. И я не прошу никого его есть. Могу вообще унести к себе.

Так она и сделала. Еще и свечки взяла с собой. Мать хотела подняться к ней, но отец удержал. Эна поставила торт на стол и воткнула в середину одну свечку — это его первый год в подозерье. Первый из сотен других. Сколько лет его невесте? Вернее, уже жене — двести? Или все же сто? Такая ли она маленькая?

Эна уселась на стул, потом вскочила и застучала ногами по лестнице.

— Верни торт на кухню, пожалуйста, — поймала ее внизу мать.

Эна взглянула ей в глаза и четко произнесла:

— Это не для нас. Это не для меня. Это торт для Джеймса.

Мать прикрыла глаза и осталась неподвижна. Отец осторожно приобнял ее за плечи, чтобы отвести в сторонку, и Эна ринулась в сад. Она добежала до дерева и забарабанила руками по стволу, но лисица не вышла. Тогда она опустилась на траву, ткнулась носом в колени и разревелась.

— Эна, — отец присел рядом. — Эна, пожалуйста... Я так хотел, чтобы у тебя был праздник.

Она не ответила, но когда тот тронул ее за плечо, она обхватила широкую спину отца дрожащими руками и уткнулась в футболку мокрым носом.

— Если тебе так тяжело, давай все отменим? Соседи поймут. На то они и соседи. Эна с минуту еще плакала, а потом вытерла щеки ладонью и сказала:

— Нет, я сейчас умоюсь и надену твое платье.

— Не надо платья. Это же барбекю, — улыбнулся отец и подал ей руку.