— Пойдем, что ли? — кивнула она Дилану, который растерял за беседу с лепреконом всю храбрость. Или... Эна наконец догадалась о причине смены настроения. — Можно не раздеваться. Там жгут торф. Обсохнем. К тому же, мама ушла спать. Будем дома пить горячий чай. На свадебном пиру же ничего нельзя ни есть, ни пить...

Эна пыталась шутить на манер лепрекона, но у нее не получилось вызвать на лице Дилана улыбку. Малакай тоже молчал, но потом вдруг выступил вперед:

— Брось кольцо в воду. Это приманка. И непонятно для кого...

Эна взглянула на Дилана. Тот кивнул, поддерживая предложение приятеля. Только сколько бы Эна ни пыталась отодрать кольцо от ладони, ничего не получалось. Даже суперклей не держал бы кольцо так крепко, как заклинание лепрекона.

— А если его действительно может забрать только принц, что тогда? — чуть ли не со слезами закричала Эна.

— Тогда надо искать принца, — заскрежетал зубами Дилан, но Малакай предложил отмочить руку в озере.

Эна присела на камень и склонилась к воде. Рука уже окоченела, а кольцо как висело на коже, так и продолжало висеть.

— Отлично! — пожала плечами Эна. — А теперь что, нырять?

— На воду смотреть, забыла? — присел рядом с ней Дилан. — Я же тебе говорил.

— А ты много чего говорил... — буркнула Эна и скинула кофту.

Дилан глядел на нее с недоумением, но ничего не сказал, а Малакай просто протянул руку, но Эна сунула в нее уже кроссовки.

— Больше ничего снимать не буду, если только...

Она пошевелила ногой — пластырь опасно блеснул в темноте. Как странно — она давно перестала его чувствовать и забыла о нем, а, может, даже думала, что лепрекон его отодрал... Так нет же — на месте. Чудеса! И так стягивает кожу, что жуть. Но только Эна прикоснулась к нему, золотая материя исчезла. Однако нога теперь немного зудела, и Эна сунула ее в воду охладить, но вытащить уже не смогла.

Кто-то схватил ее за ногу, но испугаться она не успела, потому что через мгновение уже сидела абсолютно мокрая на том же камне — вернее, как она теперь догадалась, на его зеркальном отражении. Дилан тоже был здесь, такой же мокрый и взъерошенный. И больше никого, но оба знали, что кто-то протянул им руку и исчез. Бесследно. Они оглянулись, как по команде. Будто бы ничего не изменилось

— такой же дикий лес. Только Малакая рядом нет.

Дилан вскочил с камня первым и протянул ей руку. Эна сжала его пальцы и прислушалась. Музыка. Волынка. Неужели?

— Ни одна свадьба не обходится без волынки, — процедил Дилан сквозь зубы.

Эна нервно закивала и вспомнила слова Лориэль — Деклан тогда возвращался со свадьбы. Может, другая свадьба должна разорвать этот круг? Не может же быть так, что все их старания по освобождению Деклана пошли прахом.

Дилан снял и отжал футболку, потом надел снова. Эна выкручивала свою на себе. Заодно они вслушивались в музыку. Всматривание в лес не давало никаких результатов — хижины не появлялись и у корней деревьев не открывались двери тайных домиков. Они пошли на звуки волынки, и те уводили их все дальше и дальше от озера, но Эна была спокойна, ведь Деклан оставался единственным, кому она еще могла здесь доверять.

Они бежали, и мох мягким ковром стелился под ногами. Деклан действительно сидел на камне в привычной позе и играл. Однако в слушателях у него был один единственный юноша. Нарядом он напоминал всадника. Только плаща не хватало. Вернее тот был, но служил юноше подстилкой. Наконец музыка стихла, но не потому что Деклан заметил незваных гостей. Он даже не повернул в их сторону головы. Он просто передал волынку юноше. Тот осторожно принял из его рук инструмент и разложил трубы на коленях. Его музыка не лилась, но напоминала хорошо заученную мелодию, которую ученик выдувал плечом раз за разом. Деклан поправлял его и, к большому удивлению Эны, делал замечания по-английски, хотя ростом его ученик напоминал фейри. Юноша все это время только молча кивал, а потом вдруг приподнялся на коленях и начал судорожно запихивать волынку в мешок.

— Я не смею больше задерживать тебя, — произнес он на чистом английском очень бегло и протяжно. Это не был британский выговор, не походил он и на ирландский говор — у него был калифорнийский акцент. Сердце Эны остановилось. Она узнала голос.

— Ты можешь не благодарить ее, Деклан.Я сделаю это за тебя.

Деклан поднял голову. Юноша обернулся с проворностью куницы. Мешок в руках закрывал половину лица, но не ту, где раньше алело родимое пятно. Эта сторона была чиста и бела. Лицо мраморной статуи, но зта статуя — Джеймс. Только имя застряло на губах. Они слиплись, будто на них наложили заплатку лепрекона.

— Не подходи ко мне, Эна. Еще не время, — произнес юноша.

В десяти шагах от нее он казался еще меньше, но они смогли все же глядеть друг другу в глаза. Только его лицо расплылось из-за дрожащих на ресницах Эны слез.

— Тебе придется подойти к ней.

Из-за камня или прямо из воздуха вышел всадник. Без коня, но в плаще. Только сейчас его бледный лоб стягивала золотая корона.

— У нее в руке кольцо, которое мы слишком долго искали.

— Хорошо, Ваше Величество, — Джеймс поклонился всаднику и повернулся к сестре. — Эна, только не пытайся обнять меня. Мне еще очень больно в человеческом обличье.