— Ужас какой-то, — согласилась Ксения. — Знала я одного карлика.

«Это вам ужас, недочеловеки! — мысленно вопит тошав. Крик простуженной чайки превращается в визг. — Вам не дано понять, что значит оставить потомство! Многочисленное, а не такое, как у вас, один-два чахлых детеныша, а то и вовсе не хотите. Дети наследуют землю и все, что на ней. Половина людишек сходила в могилу, не оставив даже доброй памяти о себе. Да и кому оставлять-то»?

— Верно, некому, — согласился отставной майор. — Вашими заботами. Но мы исправим положение. Вначале очистим планету от заразы, а потом заселим ее людьми.

«Всю»? — пискнул тошав, вслух крякая, пукая и хрюкая, словно умирающая свинья.

— Что? А-а, нет, оставим для тебя кусочек, где ты будешь править рошанотошавами и регулярно оплодотворять тех и других.

«Спасибо, добрый господин»! — склонился в низком поклоне Йедидъя, прекратив издавать мерзкие звуки и портить воздух. Алексей посмотрел на девушку. Ксения по-прежнему целилась в голову тошава, но прежней решимости на лице не было. Зато щеки горели пунцовым огнем, в глазах бегали огоньки. Почувствовав взгляд, Ксения отвернулась, пальцы коснулись растрепавшихся волос, расправили воротник комбинезона. В следующее мгновение девушка, как ни в чем ни бывало, смотрит в глаза, немой вопрос — ты веришь ему? Ни капли — качает головой Алексей.

— Ладно, Ёдя, проехали… Еще сюрпризы в лесопарковой зоне имеются?

«Вроде нет».

— Да? Что-то верится с трудом. Ладно, веди нас, Дерсу Узала. Но помни, что я рядом, — говорит девушка, холодный ствол упирается в затылок. Тошав ежится, будто льдинка за воротник угодила, ноги сами несут вперед.

Они быстрым шагом пересекли влажные заросли густой травы. Среди травяного моря выделяются каменные валуны размером с самосвал, обросшие мхом и карликовым кустарником. Высокая трава поблизости подозрительно колыхалась, иногда раздавался рев и пыхтение. Судя по звукам, возле камней кучковались те самые бегающие крокодилы, о которых подзабыл тошав. Твари были заняты своими крокодильими делами или просто не пришло время кушать, на людей внимания не обращали. Только один встал на задние лапы и даже забрался на камень, увидев людей, но в погоню, как опасался Алексей, не бросился, а только внимательно наблюдал оранжевыми немигающими глазами.

— Леша, на нас смотрит крокодил! — прошептала Ксения.

— Вижу.

— И что?

— Ничего. Мой комбинезон испачкан кровью ленивца, запах его сдерживает.

Одежда Алексея, изначально белоснежная, словно ангельское одеяние, покрыта расплывшимися коричневыми и бурыми пятнами. Высохшая кровь намокла, куски отваливаются, запах тянется мутным шлейфом. Ксения чистенькая, только шелк слегка потемнел от воды.

— А ты пахнешь вкуснее меня! — усмехнулся Алексей.

— Тогда неси меня на руках, — не растерялась девушка.

— Да я, понимаешь, обстоятельства, — смутился отставной майор.

«Не надо никого нести. Уже пришли», — сообщил тошав.

Стена травы расступилась, показался сплетенный из очищенных ветвей забор. Высотой в полтора человеческих роста, да еще обмазанный глиной, он казался непреодолимым препятствием.

— А как попадем внутрь? — спросила Ксения, прислушиваясь к звукам, доносящимся из травы.

«Перелезете», — буркнул тошав. Он подпрыгивает, копыта звонко ударяют в землю, трехпалые руки цепляются за выступы. Мелькают пейсы, словно мокрые кошачьи хвосты, дробно стучат копыта по сухой глине — через считанные мгновения тошав сидит верхом на заборе, в круглых глазах читается плохо скрываемая насмешка — слабо? Алексей легко отталкивается от пружинящей земли, кончики пальцев касаются края забора, сообщая дополнительную энергию телу. Ограда по верху шириной с ладонь. Этого достаточно, чтобы устоять. Рядом приземляется Ксения.

— Теряешь нюх, Ёдя! — покачал головой Алексей. — Забывать стал, с кем имеешь дело.

Тошав сидит на ограде, словно кот на заборе, глупо свесив лапы. Люди стоят прямо. Мужчина смотрит вниз, выбирая место для прыжка. Женщина оглядывается на заросли травы и кустарника, высматривая не в меру любопытного крокодила. Тошав машет рукой — ладно, мол! — сползает на пузе с ограды. Люди приземляются легко, почти бесшумно.

Шли, внимательно глядя по сторонам. Иногда Алексей замечал торчащие из земли припорошенные шипы. Ветви некоторых растений выглядели слишком ровными, а обломки сучьев нехорошо блестели густой и прозрачной жидкостью. Ксения «достопримечательности» не рассматривала. Ствол неотрывно глядит тупым черным глазом в затылок тошава, указательный палец лежит на спусковом крючке. Алексей тоже поглядывал на проводника, но не забывал и по сторонам посмотреть. Рычание ходячих крокодилов давно стихло, в лесу царствует глухая тишина, но именно это и настораживало. Живности в этих краях хоть отбавляй, сказывается отсутствие зимы и трепетная забота населения. Такой мертвой, буквально кладбищенской тишины быть не может! Алексей уже собрался задать соответствующий вопрос тошаву, даже рот открыл… дерево неподалеку сдвигается с места. Луч света, пробившийся сквозь листву, гаснет. Чуть слышно чавкает влажная почва.

— Замрите! — шепчет Алексей.

Опускается на корточки, автомат прыгает в руки. Низкорослые кусты скрывают почти полностью. Медленно отодвигает стволом ветку, взгляд устремляется на странное дерево. Вроде ничего особенного, темная кора в зеленых пятнах, ствол сужается к верху, какие-то проплешины, вершина сломана наискосок. Выглядит, будто медведи драли, сучья отгрызли и верхушку отломали. «Странные тут медведи, — подумал Алексей. — А может, бобры такие»? Умные мысли прерывает срывающийся на шепот голос Ксении:

— Леш, это крокодил! Тот самый, что на меня смотрел!

— Очаровала, значит. Черт!

«Дерево» шевельнулось. Верхушка слегка наклоняется. Виден глаз, наполовину прикрытая веком радужная оболочка горит оранжевым огоньком. Вытянутые челюсти размыкаются, высовываются кончики клыков. Передние лапы смешно вытянуты вдоль туловища, как у солдата по команде «смирно».

— Он думает, что мы его не видим! — шепчет девушка.

— Ага.

— Но скоро он перестанет так думать!!

— Ну?