— Не могу представить, что все уничтожено. Все, понимаешь! Все города, поселки… нет ни одного дома! Ну, хоть что-то должно уцелеть!

— Кладбища. Смешно, правда?

— Очень. Ты был женат, майор?

— Да. Но жена ушла… я еще служил! Сына увезла и не показывала. Вообще никаких контактов! Где они и что с ними, я не знаю. А там, — кивнул он на дымящиеся останки родного города, — были родители и сестра с племянниками.

— Ты не хочешь съездить. Ну, туда? — нерешительно произносит Ксения.

— Как? Мосты взорваны, транспорта нет. Только вплавь, потом пешком. И что? Вдруг они до сих пор живы. Представляешь эту встречу! — невесело усмехнулся Алексей.

— У меня тоже никого не осталось, — после короткой паузы говорит Ксения. — Ни родных, ни знакомых, ни дома. Даже цирк родной сожгли дотла.

— Что? Какой еще цирк? — удивился Алексей.

— Работала я в цирке, — махнула рукой Ксения. — Воздушной гимнасткой. Тигров помнишь? Ну, там, в кремле? — показала она глазами на крепостную стену за спиной. — Они оттуда.

Алексей окинул девушку внимательным взглядом, покачал головой:

— Вот оно что! А я думал — откуда такая фигура? Решил было, что ты стриптизершей была в ночном клубе, — чуть смущенно сказал он.

— Почти угадал!

— ?

— Подрабатывала. Ну, вынуждена была. И нечего таращиться на меня! — рассердилась Ксения. — Думаешь, в цирке большие деньги платят? Гроши! Почти все забирает антрепренер, артистам дает ровно столько, что бы с голоду не подохли и с голым задом не ходили.

— Да ну! — не поверил Алексей.

— Правда-правда! — закивала девушка. — Хорошо платят только тем, у кого сольные номера и зритель идет на них. Остальные перебиваются с хлеба на воду.

— Полуголодные гимнастки? Верится с трудом! — усомнился Алексей.

— Ну, не в буквальном смысле. У циркачей нет домов, машин, счетов в банке. Они бедны по определению, профессия такая. Некоторым везет, становятся карабасами-барабасами. Эти зарабатывают хорошо.

Брови у Алексея сходятся над переносицей, лицо застывает маской:

— Карабасами?!

— Антрепренер это, владелец труппы, понимаешь? — стала терпеливо объяснять Ксения. — Захочет, даст работу. Не захочет, выгонит на улицу. Он царь и бог!

— Так везде, — пожал плечами Алексей. — На любом предприятии.

— Да, но ты мужчина, тебе проще.

— Это чем же?

— Тебя не домогаются! — рассердилась Ксения. — А если и случается, что баба начальница «хочет», то любой мужик рад стараться!

— Обобщать не надо. Не любой, — буркнул Алексей. — Мужчина на то и мужчина, чтобы самостоятельно решать проблемы. А вот женщины, особенно провинциалки, которые приперлись «завоевывать» столицу…

— Я не провинциалка, столицу не завоевывала, — сухо оборвала Ксения. — В цирк пошла, потому что в универе занималась спортом. После выпуска подходящей работы не нашла, а Замятинский набирал труппу, объявление в интернете увидела!

— Знакомая фамилия. Где-то я ее слышал.

— Карлик гипнотизер, который вам с Борисом мозги пудрил в торговом центре.

— Точно! Так вот откуда ты его знаешь, — кивает Алексей. — Никогда бы не подумал, что он директор цирка!

— Да не цирка, а труппы! Этот гад набирал девушек в гарем.

— Прямо-таки! И все соглашались? — иронично спрашивает Алексей.

— Представь себе! — взмахнула руками Ксения. — Разумеется, не все, но желающих оказалось достаточно, даже конкурс был. В конце концов, переспать пару раз в неделю с немощным карликом не такая уж большая цена за крышу над головой и хлеб с маслом.

— Пару раз в неделю? Да еще и с немощным? Это льготные условия! — пошутил Алексей.

— В труппе было десять женщин, — сердито объяснила Ксения. — Я пришла последней, к твоему сведению. И, когда он полез ко мне после сразу после репетиции номера, получил в лоб. Я чуть не задушила его!

Девушка замолчала, пальцы нервно сдавили рукоять автомата, ствол дрогнул и уставился в свинцовые волны близкой реки.

— Конечно, ты мне не веришь. Стриптизерша, эротическая гимнастка… — тихо произнесла она.

— Нет, отчего же, верю, — после короткой паузы ответил Алексей. — Тогда, в торговом центре, ты с такой ненавистью на него смотрела! Будь рядом автомат, убила бы. Такое не сыграть!

Ксения отвернулась. Взгляд скользит по развалинам казарм, бежит по берегу, останавливается на полузатопленном прогулочном катере.