— Значит, пока ты думал, что я стерва первостатейная, светлое чувство спало где-то очень глубоко. Стоило выяснить, что девочка не так уж плоха, а то и вообще, можно сказать, превратилась под тяжёлыми ударами судьбы в мать Терезу, так вдруг родилась любовь.

— Да что ж за паскудный у тебя характер!

Леха очевидно начинал раздражаться.

— Какая разница, по какой причине я решил больше не тормозить свои чувства?! И не вдруг. Я любил тебя с первой встречи, с первого поцелуя, с первого ощущения близости с тобой! Что не так?!

— Всё!!! Все не так! Это странная любовь. Тебе не кажется? Плохая Маргарита не нужна, а хорошая подходит?

— Тьфу ты, блин, дура!

Ник сжал кулаки, не понимая, куда деть растущую злость. Хотелось сломать либо стену, либо шею этой упертой девицы, которая сверкала своими синими глазищами, словно разъяренная фурия.

— Ты даже признание в любви превращаешь в какой то фарс! Я не понимаю твоего идиотского поведения!

— Не понимаешь? Значит, не смогу тебе объяснить. Самое обидное знаешь в чем? Ты стал первым мужчиной, которого я чувствую душой. По-настоящему. Ты мне очень нужен. Я с ума по тебе схожу. Но никогда не буду с человеком, который меня жалеет. Ясно?

— Ну… Ну, ты вообще, конечно…

Леха отступил назад, изумленно качая головой.

— Послушай свой бред со стороны! При чем тут жалость. Я тебя люблю! Ты видишь во мне мужчину, который захочет быть с кем-то ради жалости? Серьёзно? Тогда я вообще не понимаю, о чем мы говорим.

— Знаешь, что? Ты… Ты… Да пошёл ты!

Марго оттолкнула Леху, хотя, на самом деле, девушке ужасно хотелось стукнуть его по голове чем-нибудь тяжёлым. Желательно, посильнее. А затем, с гордо поднятой головой, промаршировала в сторону окна. Выбраться наружу она тоже попыталась пафосно, мол, королева остаётся королевой в любой ситуации, но получалось, честно говоря, так себе.

В итоге, перевалившись через подоконник, будто мешок с картошкой, при этом весьма ощутимо стукнувшись коленом о какой-то корявый пенёк, Барби с максимальной скоростью устремилась к желанной дыре в заборе, весьма здраво рассудив, что любить упрямого и крайне нервного мужчину лучше на расстоянии.

Однако, стоило ей отойти совсем недалеко от здания школы, в спину ударил свет фар. Большой тёмный внедорожник пристроился рядом с шагающей вдоль дороги девушкой.

— Очередная демонстрация пакостного характера?

Леха открыл окно с пассажирской стороны полностью, видимо, чтоб лучше видеть, как гордо Маргарита прихрамывает в сторону дома. Правда, непонятно, чьего. Ключи от особняка Ратинберг уже привычно были оставлены в спальне коттеджа Ника, где Барби провела последние пару дней в компании Васьки, занимавшего соседнюю комнату.

— Всё. Я проникся. Можешь с чистой душой садиться в машину.

Девушка упорно продолжала игнорировать Ника, для надёжности даже отвернувшись в противоположную сторону.

У Марго случались, естественно, другие мужчины, но никогда она не теряла связь с реальностью настолько, что с неба сыпятся звезды, а земля перестаёт вертеться, потому что все вокруг замирает лишь на этих мгновеньях. Неконтролируемое ощущение дикого удовольствия накрывало её с ног до головы. Куда-то улетели содранные шорты и майка. Ногтями она впивалась в обнаженную мужскую спину, а зубами кусала плечо того самого человека, который в данный момент открывал ей неведомые ранее сакральные тайны подлинного счастья.

Едва они замерли, с трудом переводя дыхание и сжимая друг друга в объятия, Маргарита поняла, вот он, тот самый момент, который делит жизнь на "до" и "после", потому что теперь ей не выжить без этого удивительного мужчины. Никогда.

— Господи, — прошептал Ник ей в волосы, — как же долго я ждал тебя.

Двадцать седьмая глава.

Лехе Никитину казалось, что у него выросли крылья. Он хотел петь, танцевать, громко декламировать стихи. В общем, делать все глупости и безумства, свойственные влюблённым. Это было особое, непередаваемое чувство бесконечного, безграничного счастья. Леха даже не думал, что такое возможно. Ощущение абсолютной полноценности самого себя лишь только потому, что рядом оказалась та самая, единственная и неповторимая женщина, ради которой мужчина готов свернуть горы, а там, чем черт не шутит, замахнуться на звезды.

Их внезапная, но удивительная близость, случившаяся прямо недалеко от обочины дороги среди старого густого ельника, перевернула весь мир с ног на голову. Ник, который всегда и во всем действовал рационально, будто сошёл с ума от запаха, вкуса и стонов Маргариты, превратившись в совершенно неуправляемого, озабоченного дикаря. Но до чего же это было круто. Нереально.

Когда они, наконец привели одежду в порядок, собрав её по всем прилегающим к ельнику окрестностям, при этом смеясь и подначивая друг друга, Леха подхватил свою Золотую девочку на руки и отнёс её в машину, чтоб добраться — таки домой.