— Он обязан мне жизнью, — сказал Нико, сверкнув глазами.

— Сейчас, он не опасен для тебя.

— Мой отец не был угрозой, — лицо Нико перекосилось от ненависти. — Он повернулся спиной. У него не было оружия. Он пытался защитить меня.

— Я знаю, — сказала она мягко. — Я была там. Я чувствую твою боль. Я тоже потеряла моего Дэнни, и каждый день я должна смотреть на его убийцу, и каждый день я желаю ему смерти. Но не такой.

Может быть Нико и был одет как гангстер, но той ночью «У Луиджи» она увидела что-то еще… сущность этого мужчины. Он был добрым и сострадательным. Защитником. Заботливым. Он не знал ее, но он попытался удержать ее, чтобы она не увидела смерть Дэнни. А когда ее отец попытался избить ее, он защитил ее ценой жизни своего отца.

— Не слушай ее. Ты десять лет ждал. Это твой шанс. Сделай это, — спорил с Нико Фрэнки. — Сделай это, пока не сделал кто-нибудь еще. Если ты беспокоишься об этом, я позабочусь о проблеме.

На лбу Мии проступил пот. Под словами «позабочусь о проблеме» Фрэнки имел в виду, что живой ее из ресторана не выпустит.

Нико опустил свой пистолет и подошел к Мие, его выражение было нейтральным, будто его не беспокоила пушка в ее руках. Фрэнки, усилив хватку на плече, сильнее прижав дуло к ее голове, заставляя повернуться к нему. Мия ахнула, увидев бойню позади себя… ресторан был залит кровью, битое стекло, перевернутые столы, изрешеченные стены, трупы на полу и навалившегося на стол отца, всего в крови.

Мадонна. Ее захлестнули воспоминания о ночи в ресторане «У Луиджи».

На полу лежал мертвый Дэнни. Нико держал своего умершего отца. Тошнотворный резкий запах крови, смешанный с чем-то, напоминающим запах томатов. В руках Данте был пистолет, а на лице ужас. А ее отец смеялся… смеялся, потому что Данте, который никогда не желал быть частью семейного бизнеса, и не мог убить даже паука, наконец-то стал мужчиной.

Нико нагнулся над столом и приложил два пальца к шее ее отца, нащупывая пульс. Брезгливо скривив губы, он направил свою пушку в спину ее отца.

— Пожалуйста, — умоляла она, слова слетели с ее языка, прежде чем она осознала. — Он безоружен, беззащитен и выглядит так, что может умереть от полученных травм. Ты действительно хочешь его смерть на своей совести?

— На моей совести и так уже полно смертей, — сказал он, даже не взглянув на нее. — Никто из них не мешает мне спать по ночам.

— Но эта будет, — она сжала зубы, с трудом веря, что она пытается спасти жизнь человека, который хотел принудить ее к браку, которого она не желала. — Я знаю, что ты за человек. Я видела тебя той ночью «У Луиджи». Ты показал мне свою человечность, свое сострадание. Если ты не сделаешь это ради него, то сделай это ради меня. Пожалуйста, не заставляй меня наблюдать за его смертью.

— Ты ни хрена не знаешь обо мне, — глаза Нико стали почти черными, и в этот момент, она поверила ему. Она изменилась с ночи смерти Дэнни. Вероятно, и он тоже.

— Ты сумасшедшая сука, — Фрэнки дернул ее за волосы, потянув ее голову назад. — Хочешь, чтобы он пощадил его после того как ты вот так просто убила всех этих людей. Тебе следует радоваться, что он закончит работу.

— Я не делала этого. Я уже говорила это. Посмотрите на стены, столы… — ее голос надломился. — Тела. Мой отец. Все это сделали не с помощью пистолета, который в моих руках. Это явно была автоматическая винтовка. Я слышала звуки очереди.

— Так кто же стрелял, твой отец все еще жив, а на тебе вообще ни одной царапины!?

— Я не знаю, — она сама удивлялась этому, но у нее не было ответа.

— В последний раз, — Фрэнки отпустил ее волосы, и снова прижал дуло к голове. — Брось пистолет. Я без колебаний нажму на курок.

— Я не брошу его, пока Нико не даст слово, что он не убьет моего отца.

— У тебя нет чувства самосохранения? — Нико с непроницаемой маской на лице изучал ее.

— У тебя нет чувства чести? — кинула она в ответ.

— Нико. Да ладно чувак, — Фрэнки почти что кричал. — Я слышу сирены. Пристрели ублюдка и давай убираться отсюда. Мы можем забрать сучку. Придержим до выкупа. Если она замочила двух боссов и попыталась прикончить еще одного, каждый захочет хотя бы ее кусочек.

— Чееерт, — вскрикнул Нико и выпустил шесть пуль в стол перед ее отцом.

Он дернул галстук, ослабив узел на шее.

— Забираем ее. Мы выясним, что в действительности здесь произошло.

— Я расскажу тебе свою версию, — запротестовала она.

Нико сократил между ними дистанцию, прижавшись грудью прямо к дулу пистолета, пока давление не стало угрожать либо тому, что она не выдержит давления и выронит пистолет, либо случайно пристрелит его.

Он уставился на нее своими бездонными глазами, посылая озноб по ее позвоночнику. Не было никаких следов того мужчины, которого она той ночью встретила в казино или того парня, который держал ее в ночь смерти Дэнни; каждый дюйм в нем олицетворял опасного бандита, известного своей холодностью и беспощадностью, в зависимости от правил Тоскани, а теперь, в добавок ко всему ставшего боссом, новым Доном Тоскани.