Двадцать секунд: Нико дергает за шнурки, удерживая лиф платья закрытым, перекидывает бретельки через руки Мии. Платье падает на грязный пол. Нико рычит от удовольствия, помогая ей выйти из него.

Десять секунд: бюстгальтер откинут. Нико велит Мии оставить чулки и обувь. Мия догадывается, что это не потому, что он беспокоится о поле, который выглядит так, будто его никогда не мыли.

Пять секунд: Нико говорит:

— Раздвинь ноги для меня, Белла.

Наконец-то.

Одна секунда: Нико делает долгое неторопливое изучение обнаженного тела Мии, заставляя ее перегреваться. Глаза широко распахиваются, когда он замечает ее татуировку.

Пауза в секс-тайме.

— Мадонна, — Нико выдохнул это слово, и внезапная паника пробежала по телу Мии. Теперь она была готова. Теперь она была влажной. Сейчас она хотела его.

— На хрен. Насмотришься потом, — она потянулась к его поясу.

— Нет, — Нико схватил ее за запястье и отвел руку. Свободной рукой он провел по изящным линиям татуировки на ее боку, спускаясь к розовым лепесткам, покрывавшим ее бедро.

— Насколько далеко она у тебя тянется?

Она полуобернулась, чтобы показать ему изящный узор из цветов, который тянулся от ее ребер, вниз по боку и через бедро, где последние несколько лоз заканчивались рядом с ее холмиком.

— Прекрасно, — пробормотал он.

— Эти цветы — тигровые лилии, — она покраснела, слегка смущенная его пристальным взглядом.

— Это единственный цветок, который будет продолжать расти в вазе после того, как его срежут. Значение тигровых лилий, которые мне больше всего понравились, было таково: «Я хочу, чтобы ты любил меня», — она опустила голову и пожала плечами. — Они как бы суммируют все мои эмоциональные проблемы, появившиеся в такой семье, в которой я выросла. Они дают мне надежду.

Нико нежно поцеловал каждый цветок, спускаясь вниз по ее бедру.

— Если бы мне пришлось сорвать для тебя цветок, это был бы он. Смелый, красивый и дикий.

Ее возбуждение немного спало до бьющего пульса, и она снова повернулась, чтобы показать ему оставшуюся татуировку, чтобы он больше не отвлекался. Она начала водить пальцами по правому бедру.

— Это моя самая любимая.

— Очень красивая, — он изучал замысловатый узор, который извивался по передней части ее бедра, ниже того места, где должны были быть трусики, и вниз по бедру, переплетаясь с розовыми бабочками, розами и шипами со словами «Люби меня такой, какая я есть», написанными чернилами сверху.

— Ты многое прячешь под одеждой, — он присел перед ней на корточки, провел по крылу бабочки своим теплым, влажным языком, тем самым посылая восхитительную дрожь по ее спине.

— Ну, я не могу иметь никаких татуировок там, где мог бы увидеть мой отец, иначе он убил бы меня. Это все мое. То, что он никогда не сможет отнять. Все мои секреты, которые увидеть можешь только ты.

— Ты само произведение искусства. Я мог бы смотреть на твое невероятное тело часами, — он поцеловал ее в живот, а в ответ она провела пальцами по его мягким, густым волосам.

— Ты мог бы делать часами и другие вещи с моим телом, — она с надеждой приподняла бровь, воодушевленная неприкрытым желанием на его лице. Если он в ближайшее время не даст ей то, что ей нужно, ей придется взять дело в свои руки.

— Ты даже не представляешь, — он мрачно усмехнулся.

Одним плавным движением он встал и прижал ее к себе, схватив одной рукой попку, а другой за голову, удерживая на месте для страстного, порочного поцелуя.

Она ахнула, когда его зубы прикусили ее губу. В тот же миг грязный офис без окон с запахом дрожжей и несвежего жира исчезли под потоком такой сильной потребности, из-за чего она бесстыдно прижалась бедрами к твердому гребню его члена.

— Если ты продолжишь работать этой киской против меня, у меня не будет выбора, кроме как трахнуть тебя настолько сильно, что все в ресторане узнают об этом. Двумя легкими шагами своих длинных ног он принес ее к столу. Одним лишь движением своей сильной руки он очистил его от карандашей, ручек и бумаг.

— Ты будешь очень хорошо знакома с этим столом, потому что каждый раз, когда я сижу в своем кабинете, я думаю о том, как чертовски сексуально ты выглядела в ту ночь, когда мы поймали тебя в казино, как я был тверд, когда ты стояла у меня между ног, как я хотел, чтобы ты стояла передо мной голая, с обнаженной киской, умоляя меня заставить тебя кончить.

— Я думала, что ты будешь думать о том, как бы я не отрезала тебе яйца своим ножом.

Он фыркнул от смеха, укладывая ее на холодную твердую поверхность и ставя на край ее туфли.

— Ты хотела меня. Так же, как хочешь сейчас. Раздвинь ноги. Покажи мне, какая ты влажная для меня. Покажи мне, где ты хочешь мой член.

Как высокомерно.

В ответ ее пронзил восхитительный трепет вызова, и она соединила ноги вместе, вызывая его на толчок, вызывая его на дерзость, побуждая его показать насколько далеко он зайдет, как он на самом деле опасен.