— Беги за сестрой! — крикнули сразу несколько русалок, но их подруга помнила пущенный в неё недавно камень и, надев сарафан, ушла под дерево плести венок.

Побитый Раду зло взглянул на своего защитника, в защите которого, по собственному мнению, не нуждался, и улегся подле спящей Светланы зализывать раны. Сон сморил и его, и проснулся он, лишь когда услышал тихое девичье перешептывание.

— Я не брала…

— Я тоже…

— И я ничего не видела…

Он встрепенулся, вскочил, но тут же отвернулся: княжна сидела на траве, обхватив себя руками, неловко пряча наготу за волосами. Выстиранная рубаха пропала с веток, на которых сохла — обвинить в краже ветер за его отсутствием не получалось, а больше в проделке никто не сознавался.

— Беги домой! — бросила княжне сестра Аксиньи.

— Куда я пойду такая?! — всплеснула руками Светлана, не высунув из волос даже носа. — До сундука мне не добраться. Там гость наш спит.

— В баньку иди. Там наши рубахи лежат.

— Не лежат больше. Все в избу снесла. Дайте вашу рубаху…

— Куда нашу?! — подала вдруг голос взявшаяся из ниоткуда Прасковья. — Прозрачная она да и нельзя тебе… Кто наденет с мёртвого наряд, сам мертвым станет.

Все молчали, даже не переглядываясь. Только Светлана вскинула наконец голову:

— Двум смертям не бывать. А одной не миновать, — княжна обвела притихших подружек внимательным взглядом, встречаясь с которым каждая спешила отвернуться. — Дайте мне уже кто-нибудь рубаху! — всплеснула руками Светлана, открывая розовую грудь.

— Не сметь! — крикнула Прасковья, и русалка, что собралась поделиться с княжной своим нарядом, замерла с поднятыми руками. — К Туули ступай, Светланушка.

— И туда не могу показаться в таком виде! — чуть не плача, топнула ногой княжна. — Князь там и Сашенька. Да что же мне делать?!

Прасковья улыбнулась, и от ее улыбки вздрогнули все ее подружки.

— С нами оставайся в омуте. И нагота твоя смущать тебя перестанет.

И словно птицы слетелись на поляну со всего леса, так громко заголосили русалки, вновь обступая княжна кругом. Раду зарычал и ринулся между ними. Прыгал, хватал зубами за пальцы, чтобы не сомкнулись те вокруг Светланы в смертельное кольцо. Потом в отчаянии схватил за волосы саму княжну и потащил за собой. Светлана, забыв про наготу, побежала за ним. Бежала, не оборачиваясь, не на шутку испугавшись за свою жизнь. Лишь у бабкиной землянки замерла, чтобы дух перевести. Солнце уже не золотило верхушки сосен, но и сумерки не были пока слишком густыми. Тело княжны так и светилось в темноте. Привлеченная этим светом, вынырнула из кустов Дуняша и ахнула.

— Кто-то украл мою рубаху, — начала оправдываться княжна. — Сходи попроси для меня у бабки чем-нибудь срамоту прикрыть! Поди!

— Пойду! — пробормотала Дуняша.

Только и шага не успела сделать к землянке, как скрипнула дверь. Светлана, не разбирая дороги, ринулась в кусты. Волк — за ней. На дорожке осталась лишь русалка. Ее и увидел первой Сашенька, вынырнувший из землянки ведьмы в оставленной для него Раду рубахе.

— Дай мне рубаху, — подступила к нему Дуняша, ничего дурного не мысля. Да и вообще без единой мысли в голове.

— Зачем она тебе? — спросил тут же поэт, хотя по его бледному лицу можно было смело понимать, что просьба напрасна. И дурна, как и ее просительница. — Мертвой живая одежда не полагается.

— А сам ты не мертвый будешь, что ль? — хихикнула Дуняша. — Я в обмен свою дам. Тебе что в драной, что не в драной ходить, один смех, а мне может за столько лет в омуте хоть часик в сухой рубахе побыть захотелось. Неужто откажешь?

И так на него томно глянула, что Сашенька аж попятился и даже руки поднял, позабыв на мгновение, что чураться русалок ему уже давно не с руки. И Дуняша на то расхохоталась ему в лицо, а потом серьезно так говорит, не спуская с упыря прищуренных глаз:

— Не за себя прошу. Могла бы, свою рубаху отдала. Так живой в мертвой одежде ходить не должно. Неужто ей тоже откажешь?

Сашенька встрепенулся. Даже румянец на мертвом бледном лице появился.