Я взглянул на часы, было почти 6 вечера. Я не отрывал взгляд от циферблата, наблюдая за движением секундной и минутной стрелок. Когда они дошли до шести часов, я задержал дыхание, в ожидании… чего? Я сам не знал.

Ничего не изменилось. Мы с дядей все также сидели молча на вышке, глядя как волны белой пеной набегают на берег. Со сколькими людьми мне было бы также комфортно и легко сидеть вот так в тишине? Вероятно только с ним. Ну и, пожалуй, с Миа.

Чем она сейчас занимается? Как она держится, и думает ли обо мне? Мне хотелось бы удостовериться, что у нее все хорошо. С болью в груди я в тайне желал, чтобы она была сейчас здесь, со мной.

Раздались приглушенные звуки рок баллады, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — это инструментальная версия припева песни Bad medicine, стоявшая у дяди на рингтоне, Выудив из кармана телефон, он посмотрел на экран, и позволил песни проиграть еще несколько секунд, прежде чем нажал на зеленую кнопку и поднес телефон к уху.

Он ответил, назвав свое имя, и затем только слушал, наморщив лоб. Я сжал металлические перила перед собой, сжал сильно, отвернувшись в сторону, пока дядя слушал речь человека в трубке и изредка односложно отвечая.

— Конечно, — ответил он. — Подождите минутку.

Он выключил микрофон, глубоко вздохнул, а затем посмотрел мне прямо в глаза и произнес.

— Дело сделано.

Я глупо кивнул.

— Как оказалось, он упомянул тебя в своих последних словах, и его адвокат желает сказать их тебе лично. — Дядя Уоррен протянул мне свой телефон. Когда я дернулся, отодвинувшись в сторону с явным шоком на лице, он тихо добавил. — Ты не обязан этого делать.

В этот момент мои руки решили действовать самостоятельно, я протянул, забирая у него телефон. Он показался мне тяжелее обычного, когда я сжал его в кулаке. Я поднес его к уху и произнес:

— Алло?

— Привет, Джей. Я Джон Битти — адвокат твоего отца, — раздался глубокий голос на другом конце телефона. Он говорил быстро и с явным техасским акцентом.

— Слушаю, — все, что смог ответить я.

— Он просил меня передать тебе кое-что. Это были его последние слова, после них он больше не произнес ни звука. Я их записал, чтобы передать в точности как он сказал. — Адвокат на секунду замолчал, а я задержал дыхание.

— Он сказал: «Передайте моему сыну, что я люблю его, и очень им горжусь, он лучшее, что у меня было в жизни. Я сожалею, что не смог поймать для него больше вылетевших с поля мячей».

Мне показалось, что меня ударили в грудь молотком. В глазах потемнело. Хоть язык показался весом с тонну, и прилип к небу, мне все-таки удалось поблагодарить его перед тем, как передать телефон дяде. Я слышал, как он продолжил разговор, но его слова доносились откуда-то далеко.

Неожиданно сдавило горло и защипало в глазах, меня словно сбили с ног, я не мог дышать. Показалось, будто я вышел из своего тела, словно меня разрывало на множество частей. Боль волной разносилась по моему телу вдоль позвоночника. Меня начало трясти, и если бы я не держался за перила, то свалился бы с вышки на песок.

Дядя положил мне руку на шею и сжал. Он не убирал руку, я слышал, как он шмыгает носом, понимая, ему сейчас больнее, чем мне. Он только что потерял младшего брата. Для меня Даррелл Миллер был отцом, которого никогда не было рядом. Я поклонялся ему, но совершенно его не знал.

Вскоре мои слезы высохли. Я снова расправил плечи, и просто сидел, глубоко дыша. В голове не было ни единой мысли.

— Есть что-то волшебное в этих закатах, — заговорил дядя Уоррен. Его голос прозвучал тихо и хрипло. Он переместил руку с моей шеи на плечо.

Я смотрел на океан опухшими от слез глазами, наблюдая, как солнце уходит за горизонт, окрашивая облака в розовато оранжевый цвет, словно на нарисованной акварелью картине. Довольно скоро, солнце совсем исчезнет, оставляя после себя огненный и завораживающий след.

—Ты будешь спать на моем диване? — спросил я, прочистив горло.

— Не знаю, — ответил он, спрыгнув с края, аккуратно приземлившись на песок. — Пойдем, напьемся и посмотрим, что будет дальше. Может мне удастся кого-нибудь подцепить. У меня давно не было калифорнийской киски.

О, господи! На мгновение я просто смотрел на него, не мигая, а затем усмехнулся. — Не меняйся, старик.

—Даже и не думал, приятель, — с улыбкой ответил он. — Никогда!

Глава 27

Джей

3 недели спустя…

Приглушенные, умиротворяющие звуки органа наполняли церковь, когда я вошел в двустворчатые двери с задней стороны. Осталось чуть больше получаса до начала поминальной службы по Лили Уоттерс, а зал с высоким потолком был наполовину пуст, часть присутствующих уже расположилась на своих местах, а другие толпились у хода.