Отозвал ее в сторону, пока стража вела Рейза к неприметному черному экипажу, и сказал:

— Не дурите. Я не позволю довести дело до суда, вашему мужу ничего не грозит.

Он успокаивал ее, потому что хотел использовать, как успокаивал ее когда-то командир Гийом, потому что Силана нужна была ему сильной и готовой действовать.

И оба они врали.

— Дознаватели будут его допрашивать, вы же и сами это понимаете. И вы знаете их методы. Они станут его пытать, чтобы получить признание.

Она произнесла это вслух, и сама испугалась своих слов. Будто так они становились намного реальнее.

— Я не дам им зайти слишком далеко, — твердо сказал Каро.

— У вас нет власти над дознавателями. Они не любят агентов и не станут вас слушать. Они могут убить Рейза, и сказать, что он пытался бежать. Могут пытать до смерти и притвориться, что он не выдержал допроса.

Силана сцепила пальцы, до боли сжала, пытаясь найти выход. Его не было.

У нее не оставалось пламени, чтобы сделать хоть что-то.

Каро взял ее за руку выше локтя, крепко сжал, повторил с нажимом:

— Хватит, не накручивайте себя. Я не дам его убить. У меня нет власти над дознавателями, но есть над дворянами и друзьями князя. Достаточно, чтобы надавить на нужных людей. Хотя бы это я могу вам обещать — он выживет.

— Я ненавижу это, — беспомощно сказала Силана. — Ненавижу ваши интриги, ненавижу, что из-за них страдают мои близкие. Ненавижу эту склоку с Вейном, которой не могу избежать. Но больше всего ненавижу, что мы только проигрываем и теряем. С каждым разом все больше и больше. Вы же пообещали, что поможете мне, если я помогу вам.

Он мог бы осадить ее, потому что она ведь все равно ничего не сделала бы ему в ответ.

Но он только кивнул и пообещал:

— Я сдержу слово. Силана, еще ничто не закончилось. Очнитесь, вы нужны мне в здравом рассудке, сейчас нет времени на ненависть. Займитесь делом, поговорите с Мелезой и Греем, с Иланой Серн. Со всеми, кто согласиться поддержать вас и вашего мужа перед дознавателями. Перед Храмом. Перед Парной Лигой. У вас сегодня стало больше врагов. И с этим нужно что-то делать.

А ведь она совсем об этом не думала. О том, что не имела права спасти Грею жизнь, о том, чем могла за это поплатиться.

Вейн загонял ее, как гончие загоняют лису, тщательно и умело отсекая пути, по которым она могла бы спастись.

— Я убью его, — сказала вдруг Силана, слова прошлись ледяными иглами внутри, оставляя после себя онемение. И горечь. — Если у меня не останется выбора, чтобы защитить моих близких, я сожгу Вейна дотла.

Она впервые почувствовала, что готова, что хочет убивать.

Каро раздраженно вздохнул:

— Вы расстроены и несете ерунду. Вы не можете сжечь Вейна. Его союзники назовут вас безумной, и заставят короля отказаться от алых жриц. Это приведет к войне. Поверьте, Вейн совсем не был бы проблемой, если бы действовал один.

Силана не ответила, и про себя подумала:

Значит, я сожгу их всех.

***

Джанна ждала Каро у выхода с Арены, невидящим взглядом смотрела в даль, на ряды домов, на улицы, по которым увезли Рейза, и заставляла себя дышать размеренно и спокойно, не паниковать.

Верить в Каро, потому что ничего другого ей не оставалось. У нее не было никакой реальной власти.

Каро говорил Калебу: вы боитесь беспомощности.

И это было так же правдиво и так же нелепо, как говорить человеку «вы боитесь смерти».

Потому что беспомощности боялись они все. Все, кто успел ее почувствовать и знал, что это такое.

Наконец, Каро появился в дверях, замер на мгновение и устало потер виски, а потом подошел к Джанне:

— Почему вы не экипаже? Здесь холодно.

— Ждала вас, — ответила она.

— Могли бы ждать в тепле. А еще лучше дома. Хотя, это конечно вряд ли, — он поморщился и добавил. — Джанна, я уже говорил Силане, и могу повторить вам: я не позволю Вейну убить Рейза. Я дал слово и сдержу его.

Джанна не спрашивала его про Рейза и не в чем не обвиняла, потому что это было бесполезно. И все, что ей оставалось теперь — ждать.

— Как Силана? — спросила она.

Каро поморщился снова:

— А вы как думаете? Подавлена и испугана, и грозится спалить Вейна. Надеюсь, она отойдет, и поймет, что от этого станет только хуже. Я не могу позволить алой жрице бездумно использовать пламя.