Рейз только из-за Орама не стал требовать объяснений и подробностей: почему Каро с Джанной легли поздно и точно ли они при этом легли в разные постели.

— Я встречусь с вами уже на Арене, приходите к началу боев, — добавил Каро.

Он ушел, все еще усмехаясь себе под нос, а Рейз стоял, думал и очень хотел что-нибудь разбить, но вокруг были только вещи Орама и за каждую из них можно было получить взбучку.

Орам и без того казался мрачнее тучи.

Рейз вовсе не чувствовал себя виноватым, но все равно решил извиниться за Каро, вроде как за своего родственника:

— Простите за это. Он…

— Я в курсе, кто он, — отрезал Орам. — То, что он сказал про тебя и твою хозяйку, правда?

Рейзу показалось, что в комнате похолодало:

— А что?

— Ты женился на собственной хозяйке?

— Это была ее идея, — поспешно ответил Рейз, хотя идея как раз принадлежала ему. Просто к Силане Орам не смог бы придраться, и решение ее оспорить тоже не смог бы.

— А ты о чем думал? — хотя, похоже, Ораму было наплевать, кто предложил свадьбу. — В Парной Лиге никогда, ни разу за все время ее существования гладиаторы не женились на хозяйках. Ты хоть понимаешь, что произойдет, если вы объявите о свадьбе?

— Каро сказал, что все уладит, — Рейз непроизвольно отступил, как мог спокойно пожал плечами. — Мы Силаной не собирались никому ни о чем рассказывать, но теперь у нас нет выбора.

— Каро даже не игрок, в Парной Лиге никто не станет его слушать. Его слово там ничего не значит. А вот то, что ты и твоя хозяйка пошли против традиций, которым больше сотни лет… этого вам не простят. Особенно Делия. Я не знаю, зачем она бросила вызов Каро, но для тебя это вдвойне опасно.

— Она… вряд ли будет злиться на меня, — осторожно заметил Рейз. — Делии сейчас не до нас с Силаной. Я слышал, что Каро должен был жениться на ее кузине. Но он женился на Джанне, так что злиться она будет не на меня.

Орам посмотрел на него, как на безумного:

— То есть, вы не только нарушили традиции Арены, твоя семья еще и перешла Делии дорогу? И ты надеешься это пережить?

***

Он только вернувшись домой понял, почему Каро пришел поговорить с ним именно в школу — потому что так было проще и не нужно было ничего объяснять Силане. Вместо Каро объяснять ей все пришлось Рейзу.

Она выслушала его молча, не перебивая, и старалась казаться спокойной, но он все равно без труда читал ее страх и ее беспокойство в суетливых, нервных движениях пальцев, в том, как Силана все время одергивала манжеты. Хотелось взять ее ладони в свои, согреть дыханием.

— Вы думаете, Каро не врет? Он действительно сможет использовать вас на Арене всегда, когда захочет? — спросила Силана наконец, хотя они оба понимали: конечно, Каро не врал. Ему было не зачем.

И спрашивала Силана на самом деле совсем о другом.

— Думаю, одним боем все и ограничится, — как мог беззаботно ответил ей Рейз, потому что действительно на это надеялся. — Он же не игрок Парной Лиги, ему просто бросили вызов.

— Но он сможет использовать вас и дальше. Если захочет, или если ему снова бросят вызов.

— Наверняка, если ты не захочешь меня отдавать, ты сможешь ему запретить, — хотя в этом Рейз как раз не был уверен. Он понятия не имел, как аристократы делили между собой привилегии. — Но сейчас нам выгодно поучаствовать в бою. Если я выиграю у Коэна, это завоюет нам зрителей. Люди любят драму.

Она отвела взгляд, снова сцепила и расцепила пальцы:

— Не я. Я ее ненавижу.

Наверное, в жизни Силаны драмы было слишком много. Рейз пытался представить, как это: оказаться на войне. Идти вперед, когда вокруг каждый день умирают люди, и большинство историй заканчиваются плохо.

Верила ли Силана, что вернется живой?

И отравленный голос внутри шептал: хотела ли она вообще выжить?

— Ну, на Арене ведь все иначе, — он фыркнул, пытаясь разрядить обстановку. — Это просто развлечение для зрителей. Там редко кто-то умирает.

Хотя в прошлый раз, по приказу Делии Коэн Рейза едва не убил.

Убил бы, если бы не Силана.

Рейзу не нравилось об этом думать, но иначе не получалось.

— Ваше оружие настоящее, — ответила она. — И я часто думаю, всего одна ошибка…

Он положил ладонь ей на плечо, сжал, чтобы подбодрить, но Силана вдруг заглянула ему в глаза и сказала:

— Когда я вас впервые увидела, я не могла отвести взгляд. Ваше оружие было частью вас, и сражаться на Арене для вас было так же естественно, как дышать. Я верю, что вы не ошибетесь. Вы можете проиграть, можете оказаться слабее, но пока у вас в руках клинок вы не ошибетесь никогда. Эта вера помогает мне выжить в Парной Лиге.

Он понимал, о чем она говорила, и был благодарен, за то, что она принимала его любовь к Арене, к боям.