— Вы женились на Силане, а также согласились принять мою помощь. Не сомневайтесь, Вейн даст вам множество поводов о себе услышать.

Рейз сделал долгий вдох, выдохнул. Сейчас нужно было думать о том, как выиграть бой и сохранить жизнь Каро в процессе.

— Знаете, почему я вам об этом сказал? — спокойно поинтересовался у него Каро.

— Видимо, решили, что так я стану лучше сражаться.

— Нет. Потому что до того, вы думали только о том, как отвратительно ползать передо мной в ошейнике.

Рейз вздрогнул — все, что должно было произойти до боя просто вылетело у него из головы. И ошейник, и унизительная обязанность изображать из себя раба. Значение имело только то, что смерть Каро почти наверняка означала смерть Силаны.

— Мне нет дела до Арены, и всего, что на ней принято изображать, — бесстрастно продолжил Каро. — Мне не нужен раб, мне не нужен слуга.

— Но вы все равно затянете на мне ошейник, — сквозь зубы выдавил Рейз.

— Потому что этот спектакль нужен не мне, а вам. Вам, и вашей жене. Это вы собираетесь объявить о свадьбе с собственной хозяйкой. Это вы нарушаете традиции. Не в ваших интересах показывать норов еще и в поединке.

— Я не хочу, чтобы Джанна это видела, — глухо сказал Рейз. — Не хочу… быть для нее таким.

— Потому что стыдитесь выступать в Парной Лиге. Презираете гладиаторов, которые продаются за деньги, и хотите быть лучше. Но вы согласились участвовать. Согласились сами, никто вас не заставлял. Так что подберите сопли, и делайте то, что должны.

— Я соглашался подчиняться Силане. Защищать ее, не вас.

— Ну так откажитесь от боя. Я даже не стану обвинять вас и требовать компенсации, хотя мог бы. Если вы так поступите, мне придется сражаться лично. Это я нацеплю ошейник по правилам Зала Рабов, и публика будет в восторге.

Рейз опешил:

— Вы думаете, что справитесь с гладиатором из Парной Лиги?

Насколько хорошим бойцом был Каро?

— Сильно сомневаюсь, но зато вам не придется унижаться.

— Вы ведь знаете, что я не откажусь, — сказал Рейз. — Я просто не смогу. И это самое отвратительное.

Каро знал на что надавить, чтобы добиться подчинения.

— Да, я только хочу, чтобы вы помнили, чей это выбор и ради кого вы наденете сегодня ошейник. Потому что вы надеваете его не для меня.

***

Зал Рабов состоял из клеток — они были объединены в единую систему, многоуровневый лабиринт, утыканный шипами и ловушками. Там многие гладиаторы умирали, даже не добравшись до противника.

К тому же, в Зале Рабов запрещалось сражаться в доспехе — каким бы легким он ни был. Гладиаторы изображали рабов древности, выходили голыми по пояс.

И как всяким рабам, гладиаторам в этом Зале приходилось страдать.

Хозяева затягивали их тела веревками, навешивали цепи — соревновались в том, кто хитрее «украсит» свою игрушку. Чтобы было больно, чтобы казалось жутким, но не мешало сражаться, не слишком отвлекало.

Рейзу это казалось убогим и безвкусным.

Каро оплел его красным шнуром — какое-то хитрое было плетение, которое змеилось по телу узором, плотно обхватывало мышцы торса, но казалось почти… комфортным.

Ублюдок превратил это в целое представление — вышел к креслу хозяина и вывел Рейза, отдавал приказы спокойным, бесстрастным голосом: как встать, как повернуться. Рейз подчинялся и старался делать вид, что ему все равно.

Силана стояла рядом, и, чуть повернув голову, Рейз мог различить Джанну в толпе рядом с Лиамом. Пацан явно наслаждался происходящим.

Силана бросала на него взгляды будто украдкой, и почему-то краснела.

Каро заметил это, усмехнулся:

— Я вас потом научу, как это делается. Сможете сами связать мужа, поиграетесь в спальне.

— Нам это не нужно, — поспешно ответила она, и покраснела сильнее. Она смущалась, ей было стыдно, но ей… нравилось.

При мысли об этом накатило совершенно неуместное возбуждение, а потом отвращение. Рейз терпел ошейник и терпел веревки. Он никогда их не хотел.

Никогда не получал удовольствия от того, что подчиняется.

Силана нерешительно на него посмотрела, нахмурилась едва заметно:

— Я никогда не стану вас заставлять, — тихо сказала она. — Просто… вы знаете, вы очень красивый. Я не должна бы этому удивляться, но это… каждый раз как в первый.

Она ничего особенного не сказала, многие женщины считали Рейза красивым. Но только Силана: то, как она говорила, то, как смотрела, что-то меняло для него.

Он фыркнул:

— Ну, хоть кому-то нравится, — и неожиданно для себя добавил. — Я не против. В смысле, если это будешь ты. Можем потом попробовать.