— Давайте просто уйдем, — снова попросила она, беспомощно посмотрела на торговца. — Господин, простите за то, что случилось. Я заплачу за испорченное платье.

— Никуда мы не пойдем, — поморщился Лиам. — Сумасшедший или нет, нужно выяснить, из-за чего этот придурок пытался тебя убить.

Тот с трудом сел, баюкая сломанную руку:

— Она знает из-за чего.

Силана сжала руку Лиама так, что побелели костяшки, словно боялась упасть и только это помогало ей держаться. И он повернул к ней голову, посмотрел вопросительно, хотя она наверняка понаставила ему синяков.

— Этот человек прав. Я знаю.

Торговец нервно переминался рядом, но звать стражу пока не спешил. И совершенно напрасно. В отличие от Силаны, Рейз с удовольствием бы сдал обожженного ублюдка властям.

Она сделала глубокий вдох, выдохнула. А когда заговорила, голос звучал ровно, равнодушно:

— Этот человек участвовал в войне на Восточном Фронте. Его подразделение — Вороной Штандарт — отправили охранять небольшой город Каир-Лаат. Командование обещало им помощь…

Она замолчала и сделала глубокий вдох, но ублюдок ответил за нее:

— Вот только получилось совсем не так, да, алая? Вы пришли не помогать нам.

— Отряд, в котором были жрицы, опоздал, — продолжила Силана. Ровно, словно приговор зачитывала. А Рейз думал — сколько же она на себя повесила. Как долго считала себя виноватой во всем. — К тому моменту бои шли несколько часов. Вороной Штандарт проигрывал, большая часть населения успела эвакуироваться. Командование отдало приказ сжечь город.

Ублюдок рассмеялся, зло и страшно, срываясь на хрип и заливая кровью рубаху:

— Вы жгли нас. Жгли, не разбирая на своих и врагов. Знаешь, сколько нас выжило?

— Знаю, — ответила Силана. — Десять.

Рейз все пытался уложить это у себя в голове. То, что ублюдок говорил о ней и о войне.

Он же не думал, что Силана могла…

— Но ты этого не делала, — как-то беспомощно, непонимающе выдохнул Лиам. — Силана, ты же этого не делала.

Она вздрогнула, посмотрела на него, словно он ее ударил и сказала:

— Нет. Не делала.

— Врешь! Врешь, мразь, я тебя помню! Я видел тебя после, ты была на пепелище!

Она могла объяснить, Рейз был в этом уверен. Просто… она наверняка могла объяснить.

— Был еще один… отряд, — словно заставляя себя говорить через силу, ответила Силана. — Этот отряд пришел в город после… после пожара. Мы искали выживших, помогали… исцеляли тех, кого еще можно было спасти.

— Врешь!

— Я говорю правду, — глухо, безразлично отозвалась она. — Я… пришла в город с отрядом командира Гийома. На тот момент Каир-Лаат уже сгорел.

Рейз думал, что она путешествовала, что случайно оказалась в городе, захваченном врагом. И даже мысли не допускал, что Силана могла попасть на войну.

Он был таким идиотом.

Жрица, способная исцелять? Конечно, первый же отряд забрал ее с собой. Ни один командир не отпустил бы ее просто так домой.

— Врешь! Мразь, ты все врешь! — ублюдок снова рванулся к ней, неуклюже и медленно, и Лиам пинком отбросил его назад, уперся острием меча ему в шею, там, где кожу уродовал ожог и сказал:

— Заткнись.

И сразу стало очень тихо.

Рейз знал, что не успеет отбить удар, если пацан решит убить. И понимал, что этого нельзя допустить, потому что Силана снова во всем обвинит себя. Будет думать, что это из-за нее все случилось.

— Лиам! — она в панике снова схватилась за его руку. — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не убивайте его!

Острие меча не сдвинулось.

И ублюдок молчал, потому что вопреки всему все же не хотел умирать.

— Я тебе верю, — просто сказал Лиам Силане. — Я знаю, что ты не сжигала этот город.

Он убрал меч, и пожал плечами:

— Понял ты, урод? Ты не прав. И если ты еще раз хотя бы подумаешь о том, чтобы тронуть ее, я тебя убью.

Тот долго молчал, а потом кое-как поднялся на колени, заставил себя встать. Спросил у Силаны:

— Как тебя зовут?

— Байрнс, — не глядя на него сказала она. — Силана Байрнс.

— Я проверю. Если ты врешь, я достану тебя, где-бы ты ни спряталась. Даю слово.

Она кивнула, удержала Лиама за плечо, когда тот снова двинулся бить ублюдку морду. И молчала, пока тот не ушел.

Рейз выдохнул, устало потер переносицу, пытаясь понять, как простой поход за платьем превратился в оживший кошмар, и сказал:

— Я все же думаю, стоило сдать его страже.

***