— Верю, я тоже.

— Ах, ты тоже, — с энтузиазмом произнес он, — а может тогда останешься?

— Нет, давай не сегодня, хорошо?

— Понял, и готов ждать хоть целую вечность.

— Паш, целой вечности не надо, но сегодня, согласись, неудобно.

— Да я все понимаю, я так, в шутку говорю. Все, одеваюсь и идем.

— Вот, другое дело, — и она, обняв Павла, нежно поцеловала, но потом нехотя отпустив, поднялась, подавая ему руку.

Павел снял форму и переоделся в штатское.

— Мам, мы пошли, — крикнул он, стоя в коридоре. Родители попрощались с Лизой и в последний момент, когда Павел уже открывал дверь, Лидия Петровна, потянув Лизу за рукав, что-то шепнула ей на ухо. Та улыбнулась и так же тихо ей что-то ответила. Павел с удивлением посмотрел в их сторону.

Выйдя из подъезда на улицу, он не выдержал и спросил:

— Слушай, о чем это вы там шептались за моей спиной?

— Какой ты любопытный. О своем, о женском, — смеясь и загадочно улыбаясь ответила она.

— Нет, ну правда?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

Павел остался в полном недоумении относительно этой таинственности и желание узнать, о чем они шептались занозой засела в его мозгу, но он решил повременить и пока не спрашивать об этом Лизу.

До её дома было недалеко. Они добрались всего за полчаса. На часах было начало первого ночи. На улице не было ни души. Они остановились у подъезда держась за руки. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала Павла. Потом еще раз.

— Иди, а то уже поздно.

— Слушаюсь и повинуюсь, товарищ ефрейтор и приложил руку к голове.

— К пустой голове руку не прикладывают. Это только в американских фильмах так делают. Ты что, забыл?

— Лиз с тобой что угодно забудешь не то что руку к…, — в этот момент зазвонил телефон и оба машинально потянулись за сотовыми. Звонил Лизин телефон.

— Подожди, это мама звонит.

— Твоя?

— Конечно, не твоя же.

— Алло, мам, что случилось? Когда, завтра? Во сколько? Хорошо. Нет, я задержалась на работе, но уже стою возле подъезда. Хорошо-хорошо, сейчас обязательно полью. Все, целую, папе привет передай.

Она посмотрела на Павла, и тот без слов понял, что Лизины родители еще не вернулись и они не сговариваясь бросились к ней домой.

Павел лежал и отрешенно смотрел в потолок. Минуты блаженства, которые он только что пережил, еще оставались в его памяти и он переживал их снова и снова. Лиза лежала рядом, обняв рукой и тесно прижавшись к нему.

— Как ты думаешь, что сказала мне твоя мама?

— Когда? — словно не понимая о чем идет речь спросил он.

— Когда мы уходили.

— Не знаю, наверно сказала, чтобы ты меня берегла или что я тебя так люблю или что ни будь в этом духе. Угадал?

— Нет.

— Нет?

— Представь себе, нет.

— Тогда даже не представляю, что она могла сказать, — его вновь распирало любопытство, но он старался делать вид и говорить, словно ему совершенно это безразлично. Лиза приняла эту игру и спокойно ответила:

— Правильно, к чему тебе знать наши маленькие секреты.

— Секреты? Какие еще секреты? Лиз, не мучь меня, ты же видишь, что я сгораю от любопытства как ни стараюсь.

— Что ты говоришь, — она рассмеялась и, слегка приподнявшись на руках, оказалась на нем. Он обнял её и поцеловал.

— Лиз, не томи, скажи.

— Знаешь, она спросила меня не собираемся ли мы с тобой в ближайшем будущем сделать её бабулей.

— Что?

— Что слышал.

— Ну, мать дает. А ты что ей ответила?

— Не знаю, как получится, мы как-то об этом не думали, не так ли?

Павел пристально посмотрел на Лизу, но в комнате света из окна практически не было и ему трудно было разглядеть её глаза. Он провел рукой по её волосам и спросил:

— Лиз, ты выйдешь за меня замуж?

— А ты возьмешь меня в жены?

— Возьму.

Он обхватил её руками, перевернул на спину и стал покрывать поцелуями, как в первую ночь. Она неподвижно лежала и чувствовала как растет напряжение, и она начинает возбуждаться. Желания переполняют ее, и она протягивает к нему руки и чувствует, как невольный стон вырывается из груди.

Утром они позавтракали и отправились на работу. Она в районное отделение, а Павел на Петровку.