Побродив по дорожкам, изрядно продрогнув и вымочив домашние туфли, Кьяра развернулась, чтобы вернуться во дворец. Эта прогулка под луной не принесла ей покоя. Душа ее все также была в смятении.

Шаг. Еще шаг. Кьяра огляделась. В раздумьях, она не заметила, как забрела в отдаленный уголок парка, окружающего дворец. Здесь садовники не слишком усердствовали, и природа сохранила некий налет неприкосновенности, дикости.

Разросшиеся кустарники, давно не кошеная трава. Дикое буйство поздних цветов. Небольшая круглая беседка.

Ноги сами понесли ее туда, преодолели три ступеньки.

Прижавшись лбом к холодной колонне, поддерживающей куполообразную крышу, Кьяра закрыла глаза.

— Ты также одинока, как и я, — шепотом произнесла она, обращаясь к луне. — Тебе тоже некому поведать свои тайны и желания. Рассказать о своих мечтах…

— Вы можете рассказать об этом мне, — хриплый мужской голос раздался за спиной и, вскрикнув, Кьяра резко обернулась.

Мужчина стоял, загородив своим телом вход в беседку. Смотрел на нее.

Света луны явно было недостаточно, чтобы в деталях рассмотреть незнакомца, но Кьяра не сомневалась в том, что этот человек ей не знаком.

— Кто вы? Что здесь делаете? — за резкостью тона она прятала страх и неуверенность. Оказаться один на один с незнакомым мужчиной, от которого за версту пахло опасностью, в темном парке, вдалеке от дворца и людей — это явно не то, чего она желала.

Кажется, незнакомец усмехнулся. Кьяра не была уверена. Лицо его скрывалось за темной завесой.

Магия?

— Кто вы такой? — громче повторила она.

— Не стоит бояться меня, шиисса, — невозмутимо отозвался незнакомец, но с места не двинулся. А пройти мимо него, чтобы выбраться из беседки, не представлялось возможным. — Я не причиню вам вреда.

— Откуда мне знать? Вы даже имени своего назвать не желаете.

— Что даст вам мое имя? — в хрипловатом голосе чувствовалась насмешка. — Вы не так давно в Пограничье, шиисса ШиДорван.

— Откуда? Как? Да кто вы такой? — Кьяра не смогла сдержать истерических ноток в этом восклицании. Ей стало страшно. На самом деле страшно. — Откуда вы знаете, кто я?

Кто этот незнакомец с закрытым лицом? Откуда он знает ее?

— Я знаю многое, — неопределенно ответил мужчина, делая шаг вперед, приближаясь к ней. — На то я и ветер… чтобы все знать, везде бывать… мне поверяют все свои тайны и желания… самые потаенные… самые постыдные… те, которые никому больше доверить нельзя…

Его голос завораживал. Дурманил. Кьяра чувствовала, что ее подхватывает водоворот неизведанных доселе страстей и желаний.

— Ветер? Тот самый наемник? — она тряхнула волосами, отгоняя наваждение, и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы прийти в себя.

— Ого! — мужчина удивился. Остановился на полушаге, так и не приблизившись к девушке. — Вы слышали обо мне?

— Д-да… — Кьяра облизала пересохшие губы. Она не знала, как вести себя с этим человеком. Сегодня в его честь было произнесено не мало тостов и восхвалений. Ей говорили, что он герой, бесстрашный паладин, в одиночку сражающийся с последствиями древней войны, но… что несет в себе этот незнакомец? Можно ли ему доверять? Будет ли она в безопасности рядом с ним?

«Нет, — подсказало ей собственное сознание. — Он опасен. Как хищный зверь, как те монстры, на которых он охотится. Беги отсюда, глупая девочка. Беги. Этот противник тебе не по зубам!»

Но вопреки здравому смыслу, Кьяра не двинулась с места. Она словно заледенела, проросла сквозь деревянный настил беседки, пустила здесь корни.

— И что же? — полоска белоснежных зубов мелькнула в свете луны. По контрасту с темной маской, это выглядело… пугающе. Словно оскал. — Вам рассказали, насколько я бесстрашен и непобедим?

— Д-да… — эхом отозвалась Кьяра.

— Что я никогда не проигрываю и всегда возвращаюсь от туда, куда никто не сунется в здравом уме?

Что он делает? Его голос чарует, завораживает… манит ее…

— Все верно…

— Сказали ли вам, что никто не знает обо мне ничего, сверх того, что я умелый воин и прекрасный охотник…

— Именно так…

Что ему надо? Почему этот человек просто не оставит ее в покое? Не уйдет или хотя бы не подвинется, чтобы она могла выйти из беседки и отправиться к себе. Графиня жалела, что вышла этой ночью в сад. Уж лучше бы она проворочалась в постели до рассвета. Но не двигалась с места. Не пыталась обойти так некстати появившегося здесь свидетеля ее одиночества.