Морин неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. В Дорване не было двора, как такового, но здесь всегда было полно народу: чиновники и их жены, офицеры, жрецы, высокопоставленные сановники, занимающие видные посты Пограничья, несколько дальних родственников графа, проживающих во дворце — все они составляли пусть маленькое и провинциальное, но все же местное общество, с мнением которого приходилось считаться. А Кьяра упорно игнорировала порядки в Дорване.

— Это неразумно, — все же произнесла Морин. — Возможно, вам стоит…

— У меня нет ни малейшего желания весь вечер служить развлечением для всех этих напыщенных снобов и мелкопоместных дворян, которые будут рассматривать меня так, словно я невиданная зверушка, — перебила ее Кьяра. — Скажите, что я все еще неважно себя чувствую.

— Как вам угодно, — покачала головой Морин и собралась уходить, чтобы отдать соответствующие распоряжения.

А Кьяра снова загрустила.

Может быть, она не права в самом деле? Ей здесь жить. В любом случае придется налаживать контакт с местным обществом. Но, с другой стороны, теперь она, Кьяра, и есть столп местного общества. Это они все должны пресмыкаться перед ней и пытаться добиться расположения новой графини. Возможно, Морин права, когда поджимает губы и качает головой неодобрительно, и Кьяре все же стоит спуститься в столовую и пообщаться с местными.

Но как же не хочется.

А если…

— Шесса Морин! — Кьяра резко развернулась.

Статс-дама еще не успела уйти и тоже замерла на пороге в ожидании.

— А пригласите-ка ко мне на ужин шесса Лиама, и шесса Лорне и… — тут девушка задумалась ненадолго, — еще кого-нибудь по своему усмотрению, из тех, кто имеет наибольший вес в местном обществе, но не слишком много народу, — тут она заговорщицки улыбнулась Морин и даже подмигнула, — я же все еще нездорова.

— Что вы задумали, шиисса? — подозрительно посмотрела на нее статс-дама.

— Ничего, — Кьяра мило улыбнулась и кокетливо поправила локон, выбившийся из прически, — надо вливаться в местное общество.

Морин ушла, а Кьяра все еще продолжала стоять у окна. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Вечер вполне может пройти великолепно, но может случиться и так, что она потерпит полное фиаско. Впрочем, два приверженца у нее будет — шесс Лорне, который просто не сможет открыто бросить ей вызов, так как является не только начальником гарнизона, но и хорошим другом Кристиана, и шесс Лиам, который… который просто будет.

Кьяра улыбнулась своим мыслям. Ей вспомнилась первая встреча с Лиамом Дарье, шессом-лекарем.

Кристиан покинул ее спальню, отправившись на поиски лекаря, и тут же набежали служанки. Они притащили саквояж, что собрала для Кьяры Морин, помогли раздеться, облачиться в ночную рубашку и забраться в постель. Впрочем, спрятаться под одеяло Кьяра мечтала с тех самых пор, когда рассмотрела, что именно презентовала ей сестра графа.

— Это безобразие, — прошептала девушка, рассматривая свое отражение в зеркале и надеясь, что заливающий щеки румянец окружающие примут за последствия жара и плохого самочувствия. — Форменное, постыдное безобразие.

Рубашка была белой. До колен. С вставками из тончайших кружев на груди и по подолу. На первый взгляд вполне целомудренной. Но это только на первый взгляд.

Кьяра даже представить не могла, что Морин, такая с виду положительная, правильная и строгая, могла иметь в своем гардеробе нечто подобное. Сама Кьяра тоже любила красивое белье, откровенное, полупрозрачное, соблазнительное. Но вот это…

Ткань была прозрачной. Совершенно. Она ничего не скрывала. И это было бы еще полбеды, но кружева. Особенно те, что на груди. Конечно, Морин была выше и обладала куда более внушительными формами, чем Кьяра, вполне возможно, что эта рубашка на сестре графа смотрелась несколько иначе, но… Из-за разницы в размерах, кружевная вставка на груди, которая должна была просто подчеркивать и слегка приоткрывать достоинства женского тела, у Кьяры достигала почти до пупка. А кружева… Тончайшие. Безумно дорогие… словно сплетены из серебристой паутинки… не скрывали ничего.

Кьяра чувствовала себя голой. Но не могла отвести взгляда от своего отражения в зеркале. Белоснежная ткань придавала ее золотистой коже какое-то призрачное сияние, мягкие складки свободно ниспадали до середины бедра, а дальше снова было кружево, которое ничего не скрывало, выставляя на обозрение округлые коленки. Как и на груди. Нежные полушария под едва различимым кружевом манили, темные ореолы сосков резко контрастировали с кожей и тканью сорочки.

«Интересно, как бы отреагировал Кристиан, если бы увидел меня в этом? — пронеслось в голове у Кьяры. — Смог бы он тогда выполнить свое обещание не возвращаться вечером или же…»

Тряхнув головой, чтобы избавиться от несвоевременных мыслей и поежившись от очередной волны озноба, она забралась в постель и натянула одеяло до подбородка. Собственные мысли ее насторожили.

Служанки, что буквально минуту назад щебетали в спальне, испарились. Кьяра осталась одна. Ожидать того самого лекаря-мага, про которого предупреждал ее муж и который давно уже должен был появиться.

Внезапно из коридора раздался грохот, звон разбитой посуды, крики и приглушенные ругательства. Кьяра удивленно приподнялась на локте. Впечатление было такое, словно кто-то перевернул шкаф, полный разнообразной посуды и теперь все эти тарелки, чашки и блюдца, с веселым звоном разлетаются на тысячи мельчайший осколков.