Можно представить, каких клиентов и в чем он консультирует! Впрочем, я ведь знала, за кого выходила замуж. Брягинцев никогда не был «белым и пушистым», да и его работа не предполагала излишней разговорчивости. Чего уж там! Он и в обычной жизни говорил мало, и мне оставалось полагаться только на собственное чутье да на привязку, позволяющую чувствовать мужа, где бы тот ни находился.

— Баба Люба, а обед скоро? — уже на выходе поинтересовался Никитка.

Вот же… волчонок!

— Через час, — не оборачиваясь, ответила домработница.

— Ладно, подожду, — вздохнул сынка, и захлопнул за собой дверь.

Снег падал с неба смешными белыми перьями. Большими, пушистыми. Они неспешно оседали на выступающих столбах ограды, одевая их в шапки-ушанки, ложились на лапы елей, укрывали расчищенные с утра дорожки. Воздух был свежим, морозным. Из приоткрытого окна кухни долетал аромат свежеиспеченных шоколадных коржей.

Я спустилась со ступеней и подставила лицо кружащимся снежинкам. Красота! И совсем не холодно…

Мороз прихватил щеки, но мне это даже понравилось. Вернуло в реальность. Дома мне было тесно, хотелось немного встряхнуться, «проветрить мозги». В голове до сих пор звучал голос Миллера. Два дня прошло, а я никак не могла его забыть. «Не переживайте, Ника Александровна, все с вами в порядке, — голос врача был низким, прокуренным. — Слишком мало времени прошло, пока еще рано говорить о проблемах». Как же мало? Уже два месяца. Таня — хозяйка магазина, рассказывала, что у истинной пары все должно получиться сразу после завершения привязки. А у нас с Егором не получается. Никак.

Я вздохнула и провела рукой по заснеженным перилам. Не получается…

Мне очень хотелось обрадовать мужа, я ведь знала, как он хочет детей — двух мальчиков и девочку. Мы даже имена уже придумали: Николай, Александр и Мария. В честь наших родителей. И я так надеялась, что уж в этом-то месяце обязательно все сложится, прислушивалась к себе и даже несколько симптомов заметила… А оказалось, что это просто гормональный сбой.

— Ника! — громкий возглас Инги заставил меня отвлечься от невеселых мыслей.

— Привет! — я посмотрела на высунувшуюся из окна машины подругу. — Ты откуда здесь?

— С квартирантом договор подписывала, — ответила Инга.

— Зайдешь?

Брягинцева кивнула, лихо подрулила к воротам и выскочила из джипа. Я сразу вспомнила, как увидела ее впервые и назвала про себя современной амазонкой. Инга именно такой и была: сильной, решительной, бескомпромиссной. Вот и сейчас, она настолько гармонично смотрелась за рулем огромного черного монстра, что подарил ей Брягинцев! Красотка!

— Ты чего на ступеньках стоишь? — войдя во двор, спросила подруга. — Да еще и раздетая.

В голосе Инги послышалось беспокойство, лицо стало настороженным. Что ж, всегда знала, что с интуицией у амазонки все в порядке.

— Тебя жду, — отшутилась я и потянула Брягинцеву в дом. — Пошли чай пить, я как раз торт испекла.

Инга не стала отказываться. И про Егора не спросила.

Вошла вслед за мной в прихожую, повесила в шкаф свою куртку и поправила перед зеркалом заплетенные в свободную косу волосы. Движения ее были неторопливыми, плавными. А взгляд казался непривычно мягким. Даже удивительно.

— Идем на кухню, — позвала я.

Под ноги метнулся рыжий клубок. Крыся. Мой прожорливый кот услышал любимую команду и тут же материализовался в коридоре.

— Ма-у! — раздалось истошное мяуканье.

— По-моему, он у тебя вечно голодный, — хмыкнула Инга, незаметно бросив короткий взгляд на дисплей телефона.

— Ты куда-то торопишься?

— У меня всего полчаса. Никитка должен в пять с экскурсии вернуться.

Брягинцева выдвинула стул, занимая место у окна. То самое, где всегда сидел Егор. Крыся тут же устроился на соседнем, и принялся гипнотизировать меня настойчивым взглядом.

— Ничего, успеем, — успокоила я подругу.

Электрический чайник встал на подошву и тут же зашумел, а спустя минуту тихо клацнул кнопкой. Я заварила чай, разлила его по чашкам, достала из холодильника тарелки с мясной нарезкой и сыром, уложила на блюдце тонкие кружочки лимона. А потом выгрузила все на стол, к стоящему в центре торту, и села напротив Инги.

— А тетя Маша где? Уволилась? — поинтересовалась та, добавляя в чашку сахар.

— К дочке поехала, говорит, давно не была, соскучилась. Так что я теперь тут одна, — говорить о себе не хотелось. — Так кому ты дом сдала? — спросила у подруги.