Шрифт:
— Стас, ты меня слышишь? Держись! Мы тебя вытащим!
Вытащат? Обычно я всех вытаскиваю… Рябов, мы почти дошли… Видишь, там база?
— Брягинцев, только попробуй сдаться! Я тебя прибью!
Инга… Откуда здесь Инга? А в голосе слезы слышатся. И злость… Она снова на меня злится…
— Стас!
Дошли. Все, Рябов. Теперь мы дома. Все будет хорошо.
Инга
— Стас!
Я трясла затихшего Брягинцева, не замечая бегущих по щекам слез. Из открытого окна дул ледяной ветер, но я не чувствовала холода. Смотрела на лежащего на полу Стаса и не могла поверить, что все кончено. Господи, только не с ним! Только не с нами…
— Давай, твою мать, открывай глаза! — шептала, почти не понимая, что произносят мои губы. — Ты не можешь вот так уйти!
Тревога, что еще недавно ныла, как больной зуб, превратилась в глухое отчаяние. Я не хотела мириться с тем, что случилось. Не могла поверить, что опоздала. Ведь все же было хорошо! Стас только недавно был у меня дома, тискал Никитку, даже на руки его подхватил… Разве может все быть вот так? Нет! Не отпущу!
Волчица внутри выла так, что мне хотелось зажать уши, не слышать, не верить ей. Нет, еще ничего не кончено, я…
— Инга, успокойся. Мы сделали все, что могли.
Костя попытался меня поднять, но я вырвалась.
— Черта с два! — выкрикнула то ли стоящим рядом мужчинам, то ли судьбе. — Брягинцев, ты меня слышишь? — наклонилась над Стасом, пристально вглядываясь в его лицо. — Проклятый трус, решил сбежать? А как же Ник? Он ведь тебя ждет!
Я изо всех сил ударила кулаком по груди волка. Туда, где должно было биться сердце, проклятое сердце, без которого мое, оказывается, совсем не хотело жить. И еще раз. И еще…
— Инга, хватит. Слишком поздно.
Егор обхватил меня за плечи и попытался увести, но я скинула его руки. Что они все понимают? Брягинцев не может вот так просто взять и бросить меня. Не может… Разве все, что было между нами, разве все те эмоции и чувства, что я так старательно пыталась победить, ничего не значат?
— Стас…
Я смотрела на своего волка, на его побледневшее, но такое красивое лицо, на густую проседь в волосах и беззвучно молила: — «Вернись! Не бросай меня!»
— Егор Николаевич, у него родственники есть?
— Насколько я знаю, кроме меня, никого.
Костя с Егором вполголоса решали, что делать, а я их почти не слышала. Все не могло вот так закончиться. Не сейчас, когда я наконец поняла, что для меня значит этот мужчина. Мой мужчина.
Протянула руку и погладила заросшую темной щетиной щеку, разгладила суровую морщинку между бровями, коснулась губ…
Они были теплыми. И мне показалось…
Не веря себе, нащупала на шее вену и замерла, ощущая, как под моими пальцами еле слышно, тонкой, почти незаметной ниточкой бьется пульс.
— Он жив… Костя, он жив! Посмотри!
Гладков оттеснил меня от Стаса.
— Дай мою сумку, — отрывисто бросил он.
Я придвинула к нему черный кожаный саквояж, с которым Гладков почти никогда не расставался.
Костя достал какую-то блестящую металлическую коробку, вытащил из нее шприц и набрал в него из ампулы прозрачную жидкость.
— Давай, Брягинцев, не подведи, — прошептал Гладков.
Он вколол лекарство и отложил шприц, а я с надеждой уставилась на бледное лицо своего волка. Минута, другая… Господи, только бы помогло! Только бы Стас справился!
Брягинцев захрипел и дернулся.
— Инга, — просипел он, не открывая глаз.
— Я здесь! — подалась к нему и взяла за руку.
— Мы дома? — еле слышно прошептал Стас, сжав мои пальцы.
— Дома, — ком в горле мешал говорить, поэтому я тоже шептала.
— Ты останешься со мной?
Стас говорил медленно, выталкивая каждое слово из непослушных губ.
— Я никуда не уйду, — пообещала в ответ.
Больше не уйду. Не смогу.
— Нужно перенести его на кровать, — тихо сказал Костя. — Егор Николаевич, на счет три. Раз, два…
Мужчины подняли Стаса и перетащили его на постель, но он так и не выпустил мою руку.
— Как ты себя чувствуешь?
Я наклонилась над волком, всматриваясь в его лицо.
— Дошел, — ответил тот, и у меня в голове неожиданно всплыла картинка: красные пески, какие-то ангары и военные палатки, Стас, несущий на плечах раненого солдата.
— Дошел, — согласилась я, сжав холодные пальцы. — Теперь все будет хорошо.
— Инга, ты сама справишься? — тихо спросил Гладков. — Яд я нейтрализовал, но до полного выздоровления еще далеко. Ему нужно принимать вот это лекарство.