— Хочешь, я тебе расскажу свою правду? — спросил, а Яна кивнула, хоть сейчас они не мог видеть ее лица.

Вместо слов бесшумно подошла и стала сзади. Дотронулась до плеча, провела ладонью, еле касаясь, вверх по обнажённой спине и зарылась пальцами в тёмные волосы на затылке, всё такие же мягкие, как и когда-то давно. Эти ощущения возвращали покой, удерживали на краю, и она хваталась за них, словно за соломинку.

— Хочу, — ответила, прочистив горло, а он упёрся лбом в прохладное стекло.

Закрыл глаза, набирая полную грудь воздуха, решая, с чего бы лучше начать. Ему хотелось объяснить всё, поговорить о том, что наболело. Но главное, очень хотелось, чтобы Яна — его Янина — всё поняла.

Пятнадцать лет назад

Дождь заливал дорогу размывал грунтовку, делая её почти непроходимой, а машина Андрея — подержанная девятка — грозила рассыпаться в пыль на очередном повороте. Чертыхаясь в голос, Андрей выжимал из мотора всё, что мог, но проклятая непогода решала за него: колёса почти увязли, а в салоне что-то немилосердно гремело и стучало.

На пассажирском сидении рядом лежал букет, приготовленный для будущей тёщи.

Сегодня всё должно измениться, знал это, и внутри что-то замирало от волнения.

Не помнил, когда к нему пришло желание жениться на Янине. Наверное, когда впервые поцеловал её во время празднования дня рождения Игоря несколько месяцев назад, на крошечной кухне. Или когда остались вдвоём на крыше, а она так доверчиво положила голову ему на плечо, пользуясь тем, что брат убежал в квартиру за тёплым пледом. А может быть, в тот момент, когда полтора месяца назад второй поцелуй привел к тому, что они оказались в одной кровати? Не мог понять, что на него нашло, когда она так искренне подалась навстречу, всхлипнула, когда коснулся груди, но факт оставался фактом: она стала в тот момент его, раз и навсегда.

Почему-то верил, что это надолго. Когда узнал её впервые, почти два года назад понял, что всё это неслучайно. А потом в зелёных глазах увидел своё отражение, захотел довериться, рассказал всё об отце, о матери, которой, в сущности, наплевать на него, а она поняла. Обняла за плечи, такая маленькая, но такая мудрая, и он ощутил, что рядом с ней хочет остаться навечно. Тогда она говорила, что всё обязательно будет хорошо, и он поверил. Никогда никому не верил, привыкший полагаться только на себя, а этой девочке смог. Его девочке.

В мыслях она давно уже была его, и сейчас отчаянно хотел, чтобы всё было правильно: свадьба, общая жизнь, может быть, дети. Будучи извечно одиноким, потерянным, втайне всегда мечтал о семье — большой, шумной. Об огромном доме в окружении яблочного сада и шумной ватаге детворы с зелёными глазами.

И вот сейчас он застрял на этой дороге, и машина буксовала через каждую сотню метров, доводя до белого каления. Какого чёрта этому дождю нужно было хлынуть именно сегодня, когда на кону стоит так много?

Посмотрел на часы, выматерился в голос, понимая, что Янина ждёт его уже на остановке, а он ещё неизвестно где, а позвонить, предупредить не было никакой возможности. Всё это выводило из себя, и ярость — почти забытая эмоция — разворачивала длинный хвост на дне души. Ещё немного и окончательно потеряет над собой контроль. Подумал было бросить машину на обочине, схватить этот букет чёртов в охапку и, добраться как-нибудь так, но в этой глуши не было других машин, кроме его.

С утра поехал в отчий дом, снова вымотал себе все нервы, пытаясь пообщаться с дорогими родственниками, и от этого на душе плотным слоем лежал осадок, а во рту ощущался гнилостный привкус. Нет уж, у них с Яниной всё будет по-другому, не так, как у его родителей. Никогда и ни за что, в этом он поклялся в тот момент, когда покупал букет и планировал разговор с матерью Янины.

Время буксовало, как и его автомобиль, то двигаясь рваными толчками, то замирая.

Но вот дождь немного утих, путь к Янине становился всё короче, и Андрей рванул вперёд, когда колёса, прокрутившись пару раз вхолостую, всё-таки поддались.

Поворот, ещё один, педаль в пол, до упора. Ещё немного, совсем чуть-чуть.

Судьба любит одним махом отнимать все шансы, уничтожать надежду, подменяя её стылой болью и гулкой пустотой внутри.

Когда капот автомобиля с оглушительным скрежетом смялся в гармошку, Андрей даже не успел ничего понять. Просто вспышка, шум, грохот, и чья-то иномарка в треснувшем лобовом стекле. Мир медленно, невыносимо медленно осыпался мелкими осколками, и казалось, что прошла вечность. Успел подумать, что вот сейчас он выберется и всё-таки добежит до Янины, она же ждёт, но сознание угасло, принося с собой боль.

Андрей не понимал, сколько времени провёл в больнице, когда на пороге появился Игорь. Весёлый, как всегда, с апельсинами под мышкой и улыбкой на лице. Долго расспрашивал о состоянии, тряс за плечо, убеждал, что всё уже почти хорошо. Да Андрей и сам это знал, не знал только, почему не приходит она. Янина ведь единственная, ради кого стоило выбираться из этого океана боли, но шли дни, а её так и не было, хотя во снах не оставляла, была рядом. Ну, хоть так.

— Слушай, — вдруг сказал, искоса глядя на Андрея и подбрасывая на руке оранжевый апельсин, — а Янка себе мужика нашла, представляешь? Моя мелкая сеструха... не верится. И так быстро у них всё закрутилось, так стремительно.