Прим. авт.: чёрное золото получают путём гальваники, используя рутений или чёрный родий.

— Вы не могли бы его снять, милорд Эрик? — Отважилась пискнуть я.

— Даже если бы хотел, это вряд ли возможно.

Пока что он бессовестно тискал мою попку, не торопясь приступить к исполнению обещанного наказания. Хм, приятно… Я пустила в ход последний аргумент:

— Милорд, вы не думаете, что я буду кричать на весь дом?..

Тихий смешок — и я понимаю, что аргумент не сработал.

— Видишь ли, девочка… Эти стены возводились не людьми. Звукоизоляция тут совершенна, так что слышно будет разве что сверхчувствительным эльфам, но никак не людям. И даже если бы было слышно всем, — вряд ли кто — то заинтересуется причиной женских криков, раздающихся из моей спальни.

И тут его ладонь с силой опустилась на правую ягодицу моей попки — неожиданно, и очень, очень чувствительно.

Я взвизгнула. Через пару секунд ладонь прошлась по левой половине, и хотя я уже ожидала шлепка, менее болезненным от этого он не стал.

А ведь, и в самом деле, меня никто и никогда вот так не шлёпал!.. Не могу сказать, что я в восторге от процедуры, я лежу в неудобной позе, мне не видно лица милорда, и это напрягает, но всё же… Властные прикосновения его руки вызывают не только боль, но и удовольствие — и это напрягает больше всего.

— Я… я могу извиниться, милорд, за всё, сказанное ранее! — Торопливо заметила я.

— Поздно. К тому же, я только начал воспитательный процесс, и хотел бы закономерно его завершить.

— Закономерно?..

— Да. Пока мне не надоест… Кажется, я уже предупредил об этом.

Очень растяжимые рамки, размытые. Может, ему надоест под утро?!

Третий шлепок, почти нежный, пришедшийся точно по промежности, имел слабую интенсивность, и вряд ли был ориентирован на воспитательные цели.

— Ах — х…

После этого снова досталось половинкам: и правой, и левой, и ещё, и ещё. Ритм был непредсказуем, кожа горела, и пока затухали ощущения после первого шлепка, на саднящее место тут же приходился второй. После непроизвольно вырвавшегося крепкого словечка я получила предупреждение, что на каждое ругательство будет добавлено вдвое. Дальше обошлось без непечатных примечаний, но несколько моих криков эльфийские уши в замке слышали точно. Искры из глаз, наверное, тоже сыпались — странно, что не воспламенилась постель.

И вот, когда у меня создалось стойкое впечатление, что попа стала на размер больше и начала светиться в полумраке, а милорду Эрику, похоже, надоело, или он просто сжалился, шлепки сменились осторожными успокаивающими поглаживаниями, а потом эльф меня отпустил.

— Можешь встать.

Я встала… Нет, правильнее сказать — соскребла себя с его колен и поправила платье, поморщившись от не самого приятного касания подолом пылающей кожи на попке. Лавандовые глаза смотрели на меня холодно — испытующе, лицо Эльдендааля было бесстрастным, но мужской халат — не тот предмет гардероба, чтобы скрыть эрекцию.

— Ни слезинки?.. — Полу — утвердительно сказал он, приподнимая левую бровь.

— И не будет, милорд. Если вы ждали слёз, то напрасно.

— Что ж, — он едва уловимым движением пожал плечами, — ожидания не всегда сбываются. Судя по твоим влажным трусикам, ты тоже ожидала чего — то определённого. Хочешь продолжения?.. Тогда попроси.

Я резко вздохнула, понимая, что милорд Эрик попал в точку, да к тому же, в самую уязвимую. Попросить?!

— Как вы хотите, чтобы я просила?..

— Для начала достаточно будет встать на колени.

Что?! Просить на коленях, чтобы милорд меня отымел?! Это уж слишком! Мало того, что в ближайшие два — три дня мне сложно будет присесть из — за его воспитательной акции!

— Знаете что, милорд?.. — Заявила я. — Я не смею претендовать на ваше внимание после трудного дня. К тому же, вы явно переутомились, призывая к порядку кошачью горничную. Я, пожалуй, пойду спать.

Зрачки его глаз слегка увеличились, выдавая совсем не ту реакцию, на которую я рассчитывала.

— Ты попросишь, Leanbh 'eir'i Аmach. — Произнёс эльф, медленно поднимаясь и глядя на меня с высоты своего роста. — И попросишь так, что в следующий раз у тебя не возникнет и тени сомнений, как правильно просят об одолжении.

Эрик снял халат, демонстрируя своё великолепное мужское тело.

— Сейчас ты снимешь с себя всю одежду и ляжешь. Не смей шевелиться, Пэнти. Если ты дёрнешься, выругаешься, попытаешься встать или просто вздрогнешь — я точно сам тебя выпорю. И тогда, поверь мне, последствия от действий Сорлея покажутся тебе сказкой.