Мне было интересно узнать, для чего нужна затея с поводком, но милорд Эрик уже не обращал на меня внимания. В состоянии лёгкого разочарования (да чего уж там, полной неудовлетворённости!) я сгребла со стола поводок, поклонилась и вышла.

Я могла спокойно ехать в Дублин и остановиться на Генри — стрит, потому что настало время Рождественских каникул, и многие студенты разъезжались по домам, так что моему присутствию было подходящее объяснение.

Мы обнялись и расцеловались с Лоис. Госпожа Грин ворчливо заметила, что я вроде бы похудела, в связи с чем, она уже рассматривала программу моего откорма на ближайшие четыре дня. Однако, первым делом было нужно встретиться с неким Патриком Райли, программистом, которого «сосватал» мне Томпсон для первого этапа изготовления ключа — отмычки. Выпив кофе и отведав испечённого Лоис кекса (готовить что — то более серьёзное она не умела в принципе), я отправилась на Барри — роуд. Там находился офис хостинговой компании, где и работал вышеупомянутый Райли.

Дублин, как всегда, преображался к Рождеству. Погода чихала и кашляла, чередуя тёплый влажный ветер и мелкую дождевую морось, но разве это могло испортить праздничное настроение горожан и туристов? Туристов зимой мало, и те, кто отважится прибыть на отдых в Ирландию в это время года, пользуются приятным отсутствием толкотни и очередей в музеи и к прочим достопримечательностям. Правда, в Рождественский сочельник, да и в само Рождество, многое будет закрыто. Большая часть человеческого населения Ирландии в Рождество не работает, часов так с девяти вечера двадцать четвёртого, и до утра двадцать шестого декабря. Двадцать шестого — тоже праздник, день Святого Стефана, поэтому тоже много чего не работает, будьте готовы к такому повороту событий. Что касается эльфийской части общества, то Рождество — не их праздник, естественно. Для эльфов это обычный рабочий день.

Собственно, офис, куда я прибыла, тоже был закрыт, меня ждали с чёрного входа. Патрик Райли оказался молодым человеком того странного, неопределимого возраста, который свойственно приписывать лицам, проводящим свою жизнь за монитором сетевого блока. Я не поручилась бы за то, что могу с точностью идентифицировать, сколько ему лет: двадцать пять или сорок. К сорока годам его приближали усы и борода, а к двадцати пяти или даже моложе — озорные глаза и футболка с детским рисунком в виде медвежонка, выпущенная поверх джинсов, которые на своём веку не были знакомы со стиральной машиной. Несмотря на свой небрежный внешний вид, Патрик сразу вызывал расположение и интуитивную симпатию, как будто я встретилась со старым добрым соседом.

— Привет! — Заявил он, с лёту бросая мне здоровенную плитку шоколада, на обёртке которой значилась зловещая цифра «девяносто девять», указывающая на максимально возможное содержание какао.

— Тут принято травить гостей? — В тон ответила я, протягивая руку для пожатия. — Спасибо, но я дальше «семидесяти» не забиралась.

— Ну и зря. — С сожалением заметил Патрик.

Шоколадкой он захрумкал сам, пропуская меня в святая святых — комнату, напичканную оборудованием.

— Говори, чего хочешь, Пэнти. Мои мозги и все эти шарманки — в твоём распоряжении.

Когда я обстоятельно посвятила Райли в тонкости задачи, у него даже борода встопорщилась, а кожа на лбу собралась в гармошку — не иначе, от радости.

— Ну, ты даёшь, мать! — Заявил он, потирая шею. — Как я рожу то, чего в природе не существует? Восьмую эту ноту, а?

— Да тебе не надо ничего рожать. Тебе нужно записать программу, которая сама вычислит эту ноту. Насколько я понимаю, программы пишут по определённому алгоритму? Можно создать умную программу, которая логически придёт к существованию восьмой ноты?

В ход пошла вторая плитка шоколада.

— Не знаю. Не пробовал. — Сознался Райли. — Самообучающиеся программы я уже писал, но чтоб такие… Интересно. Ну, накатаю я тебе прогу. Потом что?

— Потом с её помощью моделируем мелодию, а я прослушаю её на соответствие исходной.

— На фига?

— Что «на фига»?! — Рассердилась я, отбирая у Патрика шоколадку. — Тебе деньги платят или что?!

— Обещали не хило. Мне полгода надо пахать за такие бабки.

Он осторожно забрал у меня плитку и продолжил поедание. Как можно есть такую горечь?!

— Я смогу с тобой встретиться только во второй половине января, пока точно не знаю. К тому времени реально что — то сделать?..

Райли хлопнул ладонью по коленке.

— Считай, что уже сделал. Меня зацепило. Ваяю прогу, созвон?

— Созвон будет с моей стороны, числа так восемнадцатого. Номер оставь.

— Только в музыке я дуб — дубом. Даже если с программой выйдет, всякие там мелодии не по моей части.

Я позволила себе улыбнуться и отломила — таки дольку от предложенного лакомства.

— Они по моей части, не волнуйся. — От горечи у меня свело язык. — Тьфу!

Торжественная встреча закончилась, стороны разбежались.

Теперь надо было ехать туда, где ждал Томпсон: в знакомое уже кафе на О,Коннел стрит. Конечно, он приехал раньше меня и уже ждал, пуская дым и потягивая «Гиннесс».

По случаю приближения праздника кафе было переполнено, потому что многие уже не работали, хотя было около трёх часов пополудни. В таких условиях в ожидании заказанных блюд могло пройти не меньше часа, поэтому я отказалась от предложения поесть, как следует, и ограничилась кофе и сэндвичем.