— Ты только живи, — прошептала девушка, снова целуя теперь уже влажную щеку Реймонда, чтобы ощутить пронзительно-горький вкус.

***

…погружаясь в вязкое тепло, Элейн впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Она словно попала в уютную комнату, чьи оббитые мягкой тканью стены уже никогда не причинят боль и не пропустят посторонних звуков. В своеобразном коконе собственного воспаленного воображения, молодая женщина жаждала остаться навсегда, чтобы больше не чувствовать того ужасного чувства, что рождалось в ней при мысли о том, что будет, если Реймонд не сможет справиться с болезнью. И даже теперь, когда ей было так хорошо, что-то продолжало тревожить Элейн, царапать душу крохотными коготками. И так хотелось вдохнуть полной грудью, чтобы опьянеть от обилия кислорода. Так хотелось, но не получалось.

— Кошечка…

Сильные пальцы легли на затылочную область, задевая шею. Резкий рывок словно подкинул ее вверх и… Элейн вынырнула из кроваво-красного плена. Молодая женщина судорожно закашлялась, выплевывая воду. Ошалело оглядываясь по сторонам, Элейн лихорадочно шарила взглядом по вращающейся вокруг нее ванной комнате. Голос Реймонда все еще слышался ей мягким эхом.

Кое-как прокашлявшись, молодая женщина вдруг ощутила режущую боль внизу живота. Создалось впечатление, что кто-то пытался вынуть из нее часть внутренностей. Вскрикнув, только после этого Элейн заметила, что вода красная.

— Боже… — выдохнула женщина. — Нет! Нет, пожалуйста! Не может быть… — страшная реальность начала доходить до нее, когда новый спазм чуть не утопил ее, заставив погрузиться в воду с головой.

Кое-как выбравшись из ванной, Элейн завернулась в полотенце. Путь до спальни показался жесточайшей полосой препятствий. Рухнув на кровать, молодая женщина свернулась калачиком на постели. Прижав руки к животу, Элейн надрывно заплакала, понимая, что даже самый квалифицированный врач уже не сможет исправить случившегося.

Плывя в красном тумане, она хотела только одного: исчезнуть. Все смешалось, превращаясь в подобие пыльной бури, которая забивает ноздри, глаза и уши горячим песком, лишая возможности видеть, слышать и дышать. Объятая диким огнем боли, что кружил ее в диком танце, Элейн все еще чувствовала пальцы Реймонда у себя на шее, все еще слышала его ласковое «кошечка», пока и это не растворилось в сонме какого-то гула, грохота, звона. У нее не осталось сил ждать чуда или верить в лучшее. Тоска и отчаяние настолько измотали душу, что все казалось лучшим выходом, даже смерть. В ее жизни не осталось ничего..

— …видите, нет худа без добра, — развел руками врач. — Появилась положительная динамика. Теперь у вас есть надежда.

Марисса поднесла руку к лицу, не в силах сдержать радостной улыбки. Она не помнила ни единого дня, который не приносил бы ей печали. Даже встреча с матерью оставила какой-то осадок в душе. Миссис Кларк пока не могла понять, как ей воспринимать наличие Ройсов в своей жизни, как и не могла привыкнуть к тому факту, что теперь у нее есть мать. Слишком долго все было плохо, чтобы так быстро наладиться. Именно поэтому подсознательно Марисса ждала, что из-за ближайшего жизненного поворота выскочит размалеванный злой клоун, чтобы испортить все.

Внезапный приступ у Реймонда сильно напугал девушку. На короткое мгновение ей показалось, что трагедия неизбежна. Эти мысли раскаленной плетью полоснули по сердцу, оставляя невероятно болезненный след, который теперь не скоро исчезнет. Совсем недавно Марисса считала, что самым страшным событием в ее жизни стал Кларк-младший, пока не познакомилась ближе с его отцом. Тогда и пришло осознание, что кроме Рея, никто не сможет защитить ее от Тайлера. Никто: ни мать, ни Майкл, ни полиция. Теперь, после определенных событий, Марисса была так благодарна Реймонду. Благодарна за то, что он оказался, как минимум, приличнее своего отца. Даже его случайная связь с Джин теперь приобрела иное значение, ведь именно она стала причиной их ссор. Пусть оба не говорили об этом, но знали, что это так. Ветреность Реймонда оказалась не такой уж плохой чертой характера, поскольку именно она позволяла ему легко относиться к женщинам. Оказавшись у запертой супружеской спальни, он даже не пытался наладить как-то отношения, ибо недостатка в юбках никогда не испытывал.

— То есть, Рей поднимется? — переспросила миссис Кларк.

— Ну, об этом говорить еще рано, — остудил ее пыл врач. — Для этого нужно, чтобы он пришел в себя, затем предстоит долгий путь восстановления и реабилитации. Кома — вещь непредсказуемая, — ободряюще улыбнувшись девушке, доктор отправился по своим делам.

Оставшись наедине с собой, Марисса облегченно выдохнула. Казалось, гора свалилась с плеч. Хорошие новости стали такой редкостью, что произвели эффект выпитой бутылки виски. С трудом удерживаясь на ногах, миссис Кларк подошла к палате. Остановившись на пороге, девушка обвела взглядом неподвижное тело мужа… или кем он был для нее теперь? Честно говоря, муж из Реймонда вышел так себе. Он был для Мариссы кем угодно — другом, защитником… братом, но не мужем.

Достав из сумочки телефон, миссис Кларк нашла в списке контактов номер Элейн. Выслушав положенное количество гудков, набрала снова. Ответом послужила тишина. Любовница Кларка не брала трубку, что само по себе казалось странным. Элейн никогда не оставляла ее звонки без ответа, поскольку так или иначе, они всегда были связаны с Реймондом. Может, общаться с Мариссой ей не очень хотелось, но любовь к сыну Тайлера Кларка побеждала — так было всегда. В третий раз пытаясь дозвониться до женщины, миссис Кларк выругалась и скинула вызов. Набрав другой номер, ждала не долго.