Лиам, до этого едва сдерживавший свою злость, вдруг рассмеялся.

— То есть ты уверена, что обряда ещё не было? — поинтересовался супруг. И далее продолжил уже на рычащем языке оборотней. — На моей суженой хотя и нет моей метки, но есть мой запах.

— Если бы девочка уже побывала под тобой, то твой зверь не пытался бы сейчас разорвать собственный клан. Да и она бы не шарахалась сейчас от тебя, как невинная козочка от серого злого волка.

— Я черный волк.

— Не важно, — отмахнулась экономка. — Ты понял, что я имею в виду.

МакГрегор молча усмехнулся.

— Так что, готовить миледи к обряду?

— Нет… — быстро, слишком быстро произнес супруг. — Она не готова.

— Боишься, что не примет…

— И у меня есть на это причины, не так ли?

В голосе Лиама послышалась боль.

— Лиам, — всплеснула руками пожилая женщина. — Что ты… Да невооруженным глазом видно, что твоя новобрачная сделана из совсем другого теста. Твоему дяде просто не повезло.

— И всё же я не хочу рисковать.

— Но как ты сможешь удержать зверя? — воскликнула Айлин. — Это ведь просто невозможно.

— Зверь пока довольствуется малым. Знаешь, после стольких лет ожидания, и это кажется амброзией, — Лиам как — то цинично улыбнулся, прижав меня к себе. — А сейчас мы оправляемся в купальни.

— Собираешься усыпить своего зверя?

— Собираюсь выкупать жену, — фыркнул МакГрегор. — Передай им мои слова: никто не имеет права расстраивать мою новобрачную. Если я замечу хотя бы один косой взгляд, брошенный в её сторону, нарушитель — кем бы он не оказался — будет выгнан с позором из клана.

— Прости их. Лиам… клан не хотел ничего плохого. Мы столько лет мечтали, что у нас появится первая леди замка, что… не все сразу поняли.

МакГрегор сухо кивнул.

— Именно по этой причине сегодня никто не умер. Но, — оборотень сверкнул желтыми волчьими зрачками, — клан не должен забывать, что не оборотни стаи ведут вожака, а вожак — стаю. Всё, Айлин. С Мердэг я поговорю позднее — сам.

Женщина тут же снова коротко присела перед Лиамом. затем передо мной, ещё раз скороговоркой повторив слова приветствия.

Глядя ей вслед, я задумчиво пробормотала:

— Кажется, мне надо начинать учить ваш язык.

Не могла же я и дальше делать вид, будто не понимаю, о чём они говорят. Хотя это было странно: я никогда не учила языка оборотней, никогда его прежде не слышала, однако, стоило МакГрегору или кому — нибудь из оборотней зарычать — и звуки как будто сами складывались в слова.

Я была больше, чем уверена, что к этому приложила руку Арвепа — ведунья прекрасно знала, что моя судьба окажется в горах, вместе с оборотнем — оттого и применила какое — то зелье. Сколько я их выпила…

Лиам же, услышав моё предложение, лишь медленно покачал головой в ответ.

— Не получится. — Только и ответил он.

— Почему? — осмелев, я посмотрела на мужа и удивилась тому, как сильно за несколько минут поменялось его лицо. Исчез страшный оскал и жуткие волчьи глаза — теперь передо мной стоял напряжённый усталый мужчина, чей взгляд был наполнен… какой — то ужасной тоской и вселенским сожалением.

— Почему не получится? — переспросила я, поскольку Лиам не спешил с ответом.

— Милена, в нашем языке используются звуки, которые могут слышать только оборотни. — И он с жалостью посмотрел на меня. — Мне очень жаль.

Я кивнула, тут же отведя свой взгляд в сторону. Не потому ‚чтобы была расстроена — как подумал МакГрегор, а потому, что была изумлена. То есть только оборотни… и я?

Как же Арвеле удалось сварить такое зелье? У неё ведь нет никакой магии, кроме предвидения.

Я вспомнила день, накануне приезда оборотней и тот отвар, что дала мне выпить Арвела.

Она уже тогда знала!

Недаром после свадьбы, когда оборотни уже собирались уезжать домой, она успела шепнуть мне про это во дворе замка — о том, что я понимаю оборотней, хотя и не должна.

Получается, это точно она…

Но почему Арвела не призналась об этом перед оборотнями и, кроме того, почему она попросила меня не подавать виду, будто я понимаю их язык?

А что если отвар, который она мне дала — запрещённый. Что если оборотни могут наказать мою старшую подругу и наставницу за своеволие.