Шрифт:
— Но не всех женщин можно отнести к описанной тобой категории, Малькольм, — усмехнулся мальчик. — Посмотрите-ка.
Все явно ожидали чего-то. Или кого-то.
И вот она появилась.
Прекрасная, как аккуратно подбитый и сведенный бухгалтерский баланс.
Приятно пахнущая, как только что напечатанный и сшитый гроссбух.
Безупречная, как искусственная роза на просторном столе без единой бумаги.
Да, это была она.
Аудитор.
Нежные белоснежные локоны падали на ее слегка приоткрытые плечи.
Напряженный и внимательный ответственный взгляд выхватывал из пространства все неточности и погрешности.
Ее элегантное парадное боевое платье было расшито прекрасными охранными рунами.
И за спиной у нее был закреплен короткий шест, отливающий металлическим блеском.
— Ну все. Нам жопа, — лаконично резюмировала текущую ситуацию Фрея.
— Неожиданный элемент в уравнении, который перечеркивает все наши прежние домыслы. Предлагаю отступить, — здравомысляще высказался Малькольм.
Но глаза мальчика постепенно начали заполняться жизнерадостным блеском, как у кота, который увидел цель своей жизни в маленькой птичке за окном.
— Да ладно, ребят. Кому сейчас легко? Давайте хотя бы попробуем, — легкомысленно предложил Келен своим спутникам.
И вдруг наступила тишина.
Стражники выученными движениями разошлись по своим местам.
Аудитор заняла позицию позади принца.
И все взгляды устремились на гостей.
Король Виллем Пятый галантно прокашлялся.
— Я вас слушаю, мои дорогие гости. Изложите цель вашего визита.
И вот официальный прием у достопочтенного государя начался.
XXI
Земля была сырой.
Видимо, природа недавно плакала, пытаясь слезами дождя смыть все несовершенства этого мира.
И кто-то все же умудрился развести небольшой костер, рядом с которым согревали свои безжизненные серые от грязи шкурки маленькие зайчата. Они невидящим леденящим взором смотрели на Зигмунда, как будто вопрошая его, почему он не присоединился к ним.
Ведь мертвым более не нужно тепло, не нужно думать о всяких, как оказывается, ненужных вещах, которыми постепенно заполняется голова. Сознание мгновенно очищается, освобождается, и эта образовавшаяся пустота прекрасна и совершенна.
Интересно, подумал Зигмунд, люди настолько отвратительные создания просто по той причине, что они крайне мелочны? Потому что многочисленные детали заполняют их неэффективно работающий мозг, заставляя думать обо всем и одновременно ни о чем?
Или все это и делает нас людьми? Сомнения, тревоги, беспокойства, беспричинный страх?
Мы постоянно, вечно хотим страдать, потому что именно это и делает нас живыми? Или тем самым мы просто расплачиваемся за свои грехи, что совершили в прошлых жизнях?
Шорох мокрой листвы оповестил о приближении еще одного живого существа.
Лиса, почему-то подумал Зигмунд.
Но разве лисы разводят костер?
Он повернул свою больную и опустошенную голову к источнику звука, прищурил свои невидящие глаза, перед которыми реальность расплывалась и дробилась на необъяснимые очертания.
Это все же был человек. Зигмунд даже обрадовался — ему крайне хотелось кому-то пожаловаться, попричитать, хотелось кого-нибудь в чем-то обвинить.
— Почему ты вытащил меня? — хриплым голосом спросил он.
— Меня попросили. Я лишь вернул долг, — голос был незнакомым, глубоким, мрачным.
Зигмунду голос понравился. Его модуляции пришлись как раз в тему к его паршивому настроению.
— И кто же тебя об этом попросил? — безразлично поинтересовался Зигмунд.
— Ворон, — просто ответил незнакомец, присаживаясь рядом с Зигмундом у костра и принимаясь свежевать недавно пойманных зайцев.
— Я и не знал, что он общается с кем-то, — несколько обиженно протянул Зигмунд.
— Он общается со всеми, кто его слышит. И он также сказал мне, что ты его слышать не хочешь.
Зигмунд помолчал, но затем тихо проговорил:
— Зачем мне общаться с вороном? Какой в этом толк?
— Действительно, — просто согласился его собеседник.
И снова молчание.
— Я хотел умереть. Уйти из жизни. Я не хотел, чтобы мне мешали.
— Да, мертвецы у хаты подсказали мне эту мысль, — фраза должна была прозвучать иронично, но незнакомец высказал ее, как простой безжизненный факт.