Если всё время бежать от проблем, от решений, то странно, когда эти решения начинаешь принимать. Осознанно принимать. Не под влиянием юношеского максимализма и желания доказать другим, что ты можешь, или когда польщаются золотыми горами, а именно в момент, когда ты понимаешь, что не будет выгоды ради поступка. Просто приходит осознание, что именно так, в данный момент, это верно, а другого решения не существует. Или не так, другое решение есть, но оно свернёт тебя с того пути, который уже выбран. Значит, я какой-то путь выбрал и в тот момент решил, что если уйду, то предам себя? Похоже на то.

Я только выше натянул одеяло на нос. Колючая шерсть раздражала кожу, но грела. Печки в камере никто не предусмотрел. Тут я понимал стражу. Это не курорт, чтоб отдыхать в тепле. Холод и сырость пробирали до костей, но я знал, что осталось не так долго всё это терпеть. Скоро закончится сезон дождей, тогда меня отсюда вывезут. И, возможно, я сюда не вернусь. В этот город. В идеале и реале я должен буду не выдержать всех тягот каторги и там сдохнуть. Какая вероятность, что я там выживу? Низкая. Я точно погибну, но прежде чем умереть, мне нужно было понять. Понять мотивы поступков, те повороты, куда я сворачивал с прямой дороги и протест не идти понятным путём. Привычным путём.

Наверное, всё шло из той жизни, когда я подавлял все свои желания, в угоду других. Мне казалось, что распланированная шаблонная жизнь — это придел мечтаний, не понимая, что на деле хочу я. Именно тот я, который проявлялся в мелочах и единичных личных желаний. Здесь же я старался проверять себя на прочность. Пытался как-то жить иначе, чем там. Но в итоге сдался и вернулся к привычному образу жизни, который был мне знаком ещё в моём мире? В том мире, где была относительно мирная жизнь и не надо было ходить с оружием. Где технологии были культом, а человек был потребителем.

И вот этот образ жизни я хотел перенести сюда, а потом встретил тварь и решил, что мир иной и правила здесь иные. Верно, с такими мыслями я и шёл в кабак. Там же встретил этих уродов и решил, что надо жить по законам этого мира, дикого и непредсказуемого. Вот и уничтожил их.

— Ты дурак, брат, — раздался голос Раи со стороны двери. Я поспешил сесть, не веря своим ушам, что Рая сюда пробралась. Через миг дверь открылась и в камеру влетела моя взбалмошная сестра. Кинулась ко мне на шею. — Если бы знала, что ты таких дел натворишь, то дома бы заперла! Ты хоть иногда думаешь на кого руку поднимаешь? Даже я это понимаю! Ты же идиот. Вот и как мне теперь быть?

— Смириться, что я идиот, — выпалил я первое, что пришло на ум. Она отодвинулась от меня. Грозно посмотрела.

— Дурак! — кулак в челюсть прилетел от неё неожиданно. Я на деревянную лавку полетел.

— Ты чего творишь? — хватаясь за ушибленную щеку, спросил я.

— Голову, твою дурную, думать заставляю. Ты ведь забыл для чего она, раз такую ерунду говоришь!

— Рая, потише, а то выгонят, — сказал Санька.

— Извини, — она села со мной рядом. — Что теперь делать будем?

— Да ничего не сделаешь, — ответил я.

— Может встречный иск подать?

— Рая, я виноват. За каждое деяние надо нести наказание, — спокойно сказал я.

— Ты понимаешь, что назад не вернёшься? — осторожно спросил Санька. Я только плечами повёл. Чего тут говорить? И дураку ясно.

— Вас не травят?

— Пытались, но отец быстро напомнил, что ребята были не такие уж хорошие. Решили остаться каждый при своём мнение. Хотя люди нас стороной обходят.

— Негласная травля?

— Пройдёт, — отмахнулся Санька. — Мне этих не жалко.

— Как ты так можешь говорить?! — накинулась на него Рая. Санька увернулся от её кулаков. По инерции она пробежала несколько шагов и остановилась около стены.

— У меня там на счёту ещё деньги оставались. Раздели между собой, отцом и Раей. Я разрешения дам.

— Они тебе самому понадобятся, когда ты вернёшься! — сказала Рая.

— Ладно, сделаю, — не обращая внимания на Раю, ответил Санька.

— Вот и правильно. За мелкой пригляди.

— Куда денусь? Слышь, Рай, теперь под моим присмотром будешь.

— Иди ты…

— Э! Девочки не ругаются, — остановил я её.

Она хмуро посмотрела на меня. Подошла. Опять полезла обниматься.

— Я не хочу тебя оставлять здесь. Это не для тебя место. Подожди, мне будет восемнадцать лет и я тебя вытащу. А пока буду ненавидеть, что ты меня бросил. Что тебя не было рядом всё это время.

— Рай, давай без глупости.

— Это ты без глупостей. Мы же договорились быть напарниками. А напарники в беде друг друга не бросают. Ты не должен был так поступать со мной! Это подло. Вот и живи теперь с чувством вины! — смахивая слёзы, сказала она. После этого выбежала из камеры, дверь в которую даже никто из них не подумал закрыть. Куда здесь было бежать? Тварям на съедение? Я это понимал и они понимали.