Я старался избегать кабака всё это время. Там работала Света, а с ней почему-то пересекаться не хотелось. Сейчас же меня это не волновало.

В кабаке было многолюдно. Рабочий день закончился. Ребята с завода завернули сюда, чтоб пропустить одну-две кружки пива. Над столами стоял гул от историй, смешиваясь с сигаретами. Пахло разлитым пивом и самогоном. В углу кто-то перебирал струны гитары, а женщина с горбом на спине мечтательно смотрела в сторону заезжего музыканта. Ничего не изменилось. Все осталось прежним. Горькое пиво с кисловатым привкусом, девчонки, которые не обижались на пошлые шутки, а то и вовсе могли их поддержать или ответить таким крепким словом, что краснели мужики. Вот девчонок стало побольше. И хозяин сменился. Теперь заправлял этим заведением Красный. Прежний владелец помер прошлой зимой. Все мы смертны в этом мире.

— Всё-таки решил нас проведать? — задевая меня бедром, спросила Света. Я положил ладонь на её ягодицы, когда она забирала пустою кружку пива, при этом так наклонилась, что был виден в разрезе её пышный бюст.

— Ты против? — спросил я, любуясь ее красотой.

— Нет. Сегодня я заканчиваю рано.

— Тогда я тебя подожду, — ответил я. Она спрятала глаза за длинными ресницами, а на губах появилась улыбка. Выбор сделан в мою пользу. Можно было радоваться, только той пьянящей радости юности уже не было. Вместо этого хотелось сделать глоток пива и поставить ещё одну черточку за завершенный день.

Она сидела около окна и курила. Ночь. Дождь. Лямка сорочки сползла сплеча и открывала грудь, но Света этого не замечала. Она смотрела ничего не видящем взглядом в даль открытого окна и казалось, что её здесь не было. Край сорочки открывал бедро. Эта тряпка почти ничего не скрывала и мне оставалось лишь гадать, зачем её нужно было надевать. Света же видела в этом какой-то смысл, раз каждый раз после наших совместного времяпровождения напяливала на себя эту тряпку. Белесую, с чёрной окантовкой тряпку, которая казалась чем-то чужим на красивой груди. Чужеродная ткань, которая больше раздражала, чем дразнила. Ведь для этого их носили? Заставлять думать, фантазировать, желать увидеть то, что скрыто. А я не хотел увидеть, я хотел уничтожить препятствие, но каждый раз себя сдерживал.

Со Светой я встречался уже два месяца. Почти каждый день оставался у неё, пока окончательно не переехал в комнату над кабаком. Я не спрашивал Свету готова она к этому, входило ли в её планы моё постоянное нахождение в её жизни. Однажды пришёл вечером уже с вещами. Она ничего на это не сказала. Мы с ней мало разговаривали. Больше кровать мяли и отваливались спать, чтоб на следующий день уйти на работу. Я помогал в гараже машины чинить, она приносила пиво и закуски любителям посиделок. Обычно я заканчивал раньше. Болтался с Раей на полигоне, уча девчонку стрелять, а потом возвращался в кабак, где дожидался Свету, наблюдая, как она скользит между столиками и даёт по рукам особо наглым. Порой я ловил её взгляд на себе, который проходился по мне, словно по пустому месту, что не особо было приятно. Потом мы поднимались в комнату, шли в душ и трахались. Без чувств, эмоций, получали нервную разрядку и расходились по углам комнаты. Она шла курить и смотреть в окно, напялив тряпку, а я лежал в кровати и смотрел на эту женщину, с которой что-то связывало и ничего не держало.

Иногда приходило любопытство. Хотелось спросить, почему она согласилась жить со мной, но я никогда не задавал этот вопрос. Мне не хотелось лезть к ней в душу, слушать её тайны и узнавать её больше, чем это было необходимо для общего удовлетворения. Она не стремилась эти тайны открывать. Чужие люди и в то же время близкие.

Какие-то странные у меня были отношения с женщинами. Я смотрел на Саньку, который чуть не на руках носил Дашу. Слушал, какую она несёт чушь и понимал, что никогда не смог бы быть на его месте. Я вспоминал Алису, которая порой могла сказать так сказать, но её бред был иной. У неё были какие-то отголоски мыслей. Умных мыслей, каких-то обрывков воспоминаний, которые складывались в причудливый пазл. Даша была глупой пустышкой и это меня раздражало, а вот Саньку восхищало.

— Порой мне кажется, что вся наша жизнь крутится вокруг потребностей, — сказал я, нарушая тишину ночи.

— К чему ты это?

— Ни к чему. Смотрю вокруг и вижу, что люди только и думают, как бы посытнее набить брюхо и кого бы в кровать завалить.

Она усмехнулась. Откинула прядь волос за спину, тем самым оголив ещё больше грудь.

— Говорят. Думают. А ты думаешь иначе? Твои желания разве не совпадают с желанием большинства?

— Пока совпадают. Из этого и состоит жизнь? Из траха, жрачки, вина, работы, редких развлечений, которые опять же заканчиваются с зажиманием симпатичной девки в тёмном углу?

— Жизнь состоит из разных дорог. Для кого-то есть эта дорога, для кого-то другая. Ты ведь это знаешь. Уже прошёлся по трём из них. Так чего ты спрашиваешь меня, раз знаешь сам?

— Может и знаю, но не понимаю.

— Вань, ты хочешь объяснить свои поступки и желания? Зачем тебе засорять голову этой ерундой? Живи, как считаешь нужным. Хочешь жить как большинство мужиков этого города? Так в чём проблема? Это тоже жизнь. Не всегда нужно ставить большие и сложные цели, чтоб открывать глаза каждое утро и подниматься с кровати. Порой хватает и мелких задач: набить брюхо вполне себе хороший стимул подняться и чего-то сделать для решения этой задачи.

Она тихо рассмеялась. Затушили сигарету. После этого отпила воды из высокого гранёного стакана.

— Ты мне напоминаешь одного знакомого, который когда-то работал в институте до всей этой хрени. Он так привык каждый день ставить перед собой задачи размером с нашу страну, что долго не мог привыкнуть, что эти задачи больше никому не нужны. Вот раньше он чего-то высчитывал, пытался доказать, найти, улучшить жизнь людей на этой планете, а тут никому его расчёты были не нужны. В этом мире ценилось выживание, умение найти или вырастить еду. А он возвращался после работы с поля и продолжал считать. Всё считал чего-то, чертил графики. Мы на него смотрели как на ненормального. Двинулся человек на почве своей науки. Мы думали тогда не о цифрах, а как научиться землю обрабатывать, чтоб урожай не пропал. С детства в поле пахали. А он считал. Знаешь до чего этот тип досчитался? Хотя откуда тебе это знать. Он на реке сделал электростанцию. Снабдил наш посёлок электричеством. Потом велел школу построить и детвору загонял учиться, чтоб мы не одичали. Над ним смеялись. Говорили, что это пустая трата времени. В мире, где главное оружие и не выходить ночью, цифры не нужны. Оказались нужны. Нужны, чтоб строить дома, чтоб строить мосты, собирать хороший урожай, высчитывая, когда лучше посадить семена. Цифры были повсюду, нужно лишь научиться их видеть и пользоваться ими.