Клава кивнула еще раз.

Леонид Васильевич наконец открыл и вторую дверь, за ней оказался темный вестибюль. Леонид Васильевич открыл едва заметную дверцу в стене и щелкнул выключателями. В торговом зале стало светло – небольшое помещение со стеклянными полками и выставленной на них обувью, детской и взрослой. В уголке сиротливо толпились несезонные сапоги и зимние ботинки с мехом наружу. Почти у самого выхода стояла на возвышении стойка с кассой так, так что с места кассира можно увидеть весь зал. Небрежно брошенная чья-то небесно-голубая кофта свисала со стойки рукавом до самого пола.

– Сюда, – Леонид Васильевич указал на дверцу с надписью "склад". Клава послушно пошла вслед за ним. Склад оказался одновременно и большим и тесным. Всюду громоздились коробки с обувью. Буквально везде. И среди этих коробок красовался пошарканный стол со стареньким компьютером. Леонид Васильевич снял пиджак, повесил на спинку стула, обычного, не на колесиках, и устроился за зашумевший комп. В рабочей обстановке он, вопреки ожиданиям, стал как будто меньше и дерганей, совсем не похожий на большого босса.

– Кадровика у нас пока нет, – сказал Леонид Васильевич, – так что ты подожди, я я распечатаю тебе договор. Прочитаешь и подпишешь. Трудовая с собой?

Клава достала из сумочки трудовую книжку. Леонид Васильевич небрежно бросил ее поверх бумаг на столе.

– Отлично, отлично…

Во входную дверь громко и настойчиво постучали.

– О, Ирина Николаевна пришла, – встрепенулся Леонид Васильевич. – Иди, открой. Она тебя введет в курс дела получше, чем я.

Ирина Николаевна носила очки и поджимала ярко накрашенные губы. Клаву невольно аж передернуло, когда она поняла, что придется работать под началом женщины, ужасно смахивающей на ее мать. Даже захотелось сбежать.

– Здрасьте, – процедила Ирина Николаевна. – Новенькая?

– Да, только сегодня пришла. Здравствуйте! Я – Клава Перова.

– А, протеже начальства.

– Ну, эмм, – растерялась Клава, но Ирина Николаевна ее уже не слушала. Она по-хозяйски скинула с плеч плащ и двинулась в склад. Клава поплелась за ней.

– А ты стой здесь, – обратилась к ней Ирина Николаевна, – будешь открывать двери. Ты на снисхождение особо не рассчитывай. Леня человек добрый, но чуть что – у меня мигом вылетишь.

– Как скажете, – сказала Клава и осталась в роли швейцара, пока Ирина Николаевна ушла поговорить с начальством об ужасном отношении к выбору кадров.

Оказалось, что работает в магазине всего пять человек, включая Ирину Николаевну. Вика, щупленькая девушка с короткими каштановыми волосами. Юлия Белова – она важно сообщила Клаве имя и фамилию, как баллотирующийся депутат. Юля оказалась широкоплечей девушкой, с мощной челюстью и полноватой, толще Клавы. Людочка Клаву явно не одобрила с первого же взгляда, рыжая, маленькая, с курносым носом, лет и двадцати еще нет, явно высокого о себе мнения. Оксана – единственная, кто хотя бы постарался изобразить на лице приветливость. Издерганная и усталая с самого утра, она тем не менее нашла в себе сил сказать:

– Привет! Надеюсь, мы сработаемся. Оксана, – и протянула руку.

– Клава, – сказала Клава и пожала прохладную ладонь.

– Оксана, сегодня опоздание на десять минут, что такое? – Ирина Николаевна выглянула из склада, поправляя очки.

– Пробки, Ирина Николаевна! – крикнула Оксана, улыбнулась Клаве и тоже направилась на склад. – Пойдем. Я последняя, больше ждать некого.

– А, ну хорошо, – сказала Клава и пошла за всеми в склад.

Первый рабочий день пролетел, будто не было. Ирина Николаевна зорко следила за новенькой, но к обеду ей надоело и она скрылась складской комнатке. Леонид Васильевич вскоре уехал решать какие-то важные дела.

Оксана шепнула, что он еще вернется – поехал платить алименты бывшей жене. После он, как правило, покупает бутылочку, выпивает ее в одиночестве и спит на диванчике в подсобке. За время супружеской жизни привык прятаться там от жены.

– Ужас какой, – сказала Клава. – А с виду он непьющий.

– Это он только в день алиментов такой. Видимо, мучает его необходимость платить алименты. Новый муж его бывшей, говорят, чуть ли не миллионер.

– Но он же помогает сыну, – сказала Клава.

– Пф, сын и так у него все что надо попросит. Все время здесь ошивается, бездарь мелкий.

– Нормальный мальчик, ну неухоженный чуток, но ему же всего четырнадцать, – вступилась Клава за Димку.

– Ага, зато гонору как на двадцать четыре, – фыркнула Оксана.

Клава не нашлась что ответить. Мало ли с какой стороны девчонки знали Димку. Это для нее он мальчишка со двора, а здесь – хозяйский сынок.

Работать с клиентами ей особенно не пришлось, разве что ходила за Оксаной на склад, смотреть, где что лежит. Мешанина коробок внезапно оказалась стройной системой, в которой можно найти все, что угодно, главное – сразу же возвращать отвергнутую клиентами обувь на место.