Натенек выдохнул, задев дыханием волосы возле ее уха.

— Забудь, — сказал он. — Идем.

Он потянул ее руки вперед, чем-то грубым обвил ее запястья.

— Что вы делаете? — осведомилась она, не видя в темноте.

— Я должен тебя связать. Иначе я не смог бы доставить пленника императору, — он мягко потянул ее в низкий дверной проем и вывел в ночь.

Улицы были пустыми. Свет был только от полумесяца. Натенек держал ее за руку, они шли по главной улице. Рема быстро шагала, ее грудь сдавило. Как она попросит кого-нибудь о помощи, если тут никого нет? Оставалось только вырваться из хватки Натенека и побежать.

Что-то двигалось впереди. Две фигуры вышли из здания. Натенек сжал ее руку, грубо потащил за собой.

— Уже наступил комендантский час, — заявил низкий голос. — Назовите свое дело, — лунный свет озарил двух солдат с мечами в руках.

— Я следую приказам Его королевского величества, императора Хамена. Я веду важного пленника.

— Ваше имя?

— Натенек из отряда устранения, первая группа.

— Мы сопроводим вас дальше, чтобы вас больше не остановили, — солдаты резко повернулись и пошли по улице. Натенек повел ее за мужчинами.

Как ей теперь сбежать? Она не могла убежать от трех вооруженных мужчин. Но иначе ее приведут на казнь. Она должна попробовать. Они завернули за угол, Рема толкнула Натенека к стене здания. Он отпустил ее, и она развернулась и побежала изо всех сил.

Что-то длинное и твердое ударило ее по ногам, она упала. Связанными руками она прикрыла лицо, чтобы не удариться им о землю. Рука подняла ее за плащ, словно она ничего не весила. Натенек держал ее в воздухе, солдаты подошли к нему. Один забрал длинный меч Натенека и отдал ему. Натенек поставил Рему на ноги и убрал меч в ножны. Он был в ярости.

— Еще раз так сделаешь, и я брошу кинжал тебе в спину и брошу гнить на улице. И падальщики займутся твоим телом.

— Плевать, — Рема кипела от гнева. — Мне все равно умирать. Я могу и попытаться убежать, чем покорно идти к императору.

Солдаты пошли дальше. Натенек сжал ее руку и потянул вперед.

— Идем.

Они пошли к замку. Рема не увидела людей по пути. Но она ощущала взгляды, особенно, когда Натенек стал грубо толкать ее. Он даже заставил ее упасть пару раз. Рема не сомневалась, что кто-то следил.

Они шли час, здания закончились, и осталась открытая земля перед ними.

— Где мы? — Рема не знала, был ли близко замок.

Один из солдат оглянулся на нее.

— Ты не отсюда, да? — спросил он, заметив ее акцент.

— Не твое дело, — ответил Натенек.

Рема видела только гладкие коричневые холмы. Они прошли еще пятнадцать минут в тишине, и Рема поняла, что впереди была большая стена. Они подошли к огромным железным дверям, что были в пять раз выше и шире нее.

— Дальше мы не пойдем, — сказал один из солдат. Натенек кивнул.

— Благодарю за сопровождение. Я доставлю пленника отсюда.

Солдаты ушли, Натенек постучал в деревянную дверцу в стороне, Рема не заметила ее до этого. Он пробормотал пару слов кому-то, и дверца открылась, впуская их.

Рема прошла туда, мешок тут же оказался на ее голове. Она попыталась снять его, но кто-то ударил ее по рукам. Другой человек грубо обыскал ее тело.

— Она чистая, — сказал Натенек тяжелым тоном.

— Стандартный протокол.

— Идем, — прорычал Натенек, потянув ее за собой.

— Снимите это с моей головы, — потребовала Рема. Она не видела ничего, и сердце колотилось, она задрожала.

Натенек рассмеялся.

— Так обращаются со всеми пленниками, — его голос был холодным и жестоким, холодок пробежал по ее спине. Он сжал ее запястья грубее, чем раньше, дернул их выше. Он что-то сделал с веревками и отпустил. Она ощупала пальцами, веревка соединялась с ее путами на запястьях, как упряжь на коне.

Ладони убийцы сжали мешок на ее голове. Он собрал ткань на ее шее и привязал ее там чем-то, чтобы удерживать на месте.

— Что вы делаете? — запаниковала Рема. Она пыталась поднять руки, понять, что происходит, но не могла. Натенек стоял на веревке, что была соединена с ней.

Он завязал веревку, или что-то другое, на ее шее. Было сложно дышать. Рема снова была с веревкой на шее. Она умрет.

Она извивалась, пыталась снять мешок. Кто-то рассмеялся, веревку, привязанную к ней, дернули, и она упала на пол.

— Вставай, — прорычал Натенек.

Слезы катились по ее щекам, впитывались в мешок. Она не хотела плакать или проявлять слабость, ее лицо и не видели. Ей нужно быть сильной, отыскать выход из ситуации.