Нужно сменить тему, чтобы я не сболтнуть лишнего.

— Так что насчет свадьбы… Уже определилась с цветами?

Квинн мгновенно начинает трещать обо всех вещах, которые планирует организовать. Так хорошо видеть ее взволнованной да к тому же еще и счастливой.

Глава 12

Ксавьер

Я паркую свой байк рядом с тренажерным залом Tough’s. Трехэтажное кирпичное здание возвышается надо мной. И не считая того, что оно стало еще более обшарпанным, это здание ничуть не изменилось с момента, когда я видел его последний раз, и выглядит все таким же грубым.

Никто бы никогда не подумал, что в этих стенах тренируют рестлеров мирового уровня. Большинство лучших спортсменов на ринге вышли из этого зала, включая меня. В этом месте я понял, что тяжелый труд, дисциплина и упорство — единственный путь наверх в этом бизнесе. Я задолжал отцу Коула миллиард благодарностей, за то, что он позволил мне тренироваться здесь практически бесплатно.

Я перекидываю ногу через сидение мотоцикла и подтягиваю пояс штанов. Перед входом в здание я замираю, уставившись на дверь и гадая, как изменилось место, где в юности я проводил каждую свободную минуту.

Делаю глубокий вдох и толкаю дверь.

В холле темно и грязно, все стены покрыты постерами с изображением чемпионов прошлых лет. Поднявшись до верхней площадки, я улыбаюсь, увидев на плакате рядом с дверью собственное лицо.

— Знаешь этого гребаного уродца?

Оборачиваясь, я вижу Коула, сидящего на единственном в холле стуле с телефоном в руке. Он поднимается и, широко улыбаясь, направляется в мою сторону.

После крепкого рукопожатия, я кивает на плакат.

— Ага, видел этого парня пару раз.

Он смеется.

— Рад встрече, Икс.

— Я тоже. Смотрю, ты немного причесался, — указываю на лысину, сменившую обычные для него косички.

— Не могу сказать того же о тебе. Волосы не длинноваты? Думал, ты завязал с этим.

Я откидываю волосы с лица.

— Знаю, но один раз отрастил, и оказалось неплохо.

Коул улыбается.

— Так и слышу слова отца. Я же велел тебе отрастить волосы».

Мы оба смеёмся, вспоминая, как его отец высказывался по поводу моего почти лысого черепа.

— Он был прав. На ринге это добавляет драматизма и подчеркивает движения, — признаю я.

— Он известен тем, что изредка бывал прав. Заходи, посмотришь, что я тут устроил.

Коул открывает дверь, и я следую за ним.

Старый деревянный пол и стены недавно окрашены серой краской, что только подчёркивает красный канат ринга и красные боксерские груши. Несколько парней тренируются внутри, но никто не обращает на меня внимания, все сосредоточены на своем занятии.

— Ух ты, — произношу я, осматриваясь, — ты тут неплохо потрудился.

— Удивительно, что может сделать уборка и немного краски. У папы никогда не хватало на это времени. Он был слишком сосредоточен на тренировках.

Я оборачиваюсь к другу и вижу гордость в его глазах.

— Ты отлично поработал, Френк гордился бы тобой.

Коул хлопает в ладони, и я знаю, что таким образом он хочет закрыть тему об отце. Я узнал от Нетти, что его отец умер не так давно, и, судя по виду Коула, боль утраты все еще не прошла.

— Ты пришел потренироваться или просто осмотреться?

— У тебя найдется время?

— Для тебя всегда. Но мы должны закончить к трем, я сегодня работаю во вторую смену.

Я стягиваю футболку через голову и бросаю ее на скамью для жима, а затем приступаю к растяжке.

— Ты здесь не на целый день?

— Пока нет, но вскоре надеюсь. У меня жена и маленькая дочь, я должен их содержать и не могу, как отец, торчать тут круглосуточно. Мне необходима нормальная работа.

Я поднимаю с пола скакалку и начинаю прыгать, придерживаясь медленного темпа.

— В этом есть смысл. Так чем ты занимаешься?

— Я коп.

У меня глаза ползут на лоб.

— Коп? Ты прикалываешься?

Он складывает руки на груди.

— Я никогда не шучу о своей работе.

— А что Кай и Бишоп?

— Мы пришли к соглашению. Они проворачивают свои делишки подальше от меня, и я их не трогаю.

Удивлённо поднимаю брови.

— Никогда не ожидал услышать такое от тебя. Коп… надо же.

— Десять лет назад я даже не думал об этом. Но понял, что бегать с бандой это не лучший выход, и поумнел. Они занимаются неправильными вещами, и я не хочу быть частью этого. И чтобы защитить себя, мне пришлось все круто изменить. Будучи копом, я нахожусь на максимально противоположной стороне от этих ребят. К тому же, — добавляет он, — они знают, что теперь я для них недоступен. Я не плачу им этот гребаный налог на защиту, как все, кто ведет здесь дела.