'Похоже это надолго'...

Неподалёку от нас остановилась ничем не вооружённая центурия (рота), состоящая из пянадцати- шестнадцатилетних подростках под красным флагом с большими золотыми буквами 'П.О.У.М.'. В шеренги затесались матери бойцов, обнимающие своих чад и обильно увлажняющие их плечи своими слезами. Между шеренгами крутиться виляя обрубком хвоста небольшая собачонка с выжженной на спине и ещё не вполне зажившей аббревиатурой испанских троцкистов. Впрочем не менее эмоциональны чем испанские женщины были и некоторые представители сильного пола: по лицу моего водителя в два ручью текли чисто мужские слёзы. Наиболее мужественно выглядели как раз эти самые пятнадцатилетние троцкисты, затянувшие длинную кричалку, единственным знакомым словом в которой было- 'фасистас'.

Политрук от анархистов в кожанной куртке, энергично размахивая руками, толкнул затянутую речь на каталонском, последние слова которой утонули в первых нотах 'Интернационала', сыгранного на профессиональном уровне (не иначе духовая группа симфонического оркестра). На моё деликатное покашливание таксист повернул своё зарёваное лицо и с удивлением обнаружил на заднем сиденьи пассажира.

Генеральный консул СССР в Каталонии Владимир Антонов-Овсеенко привычным движением головы откинул назад локон некогда чёрных и пышных, а сейчас седых и редких волос, поправил очки с толстыми линзами и снова перечитал шифровку, полученную им десять минут назад из Москвы.

– Чаганов... Чаганов?
– он начал быстрыми нетерпеливыми движениями массировать виски, затем нервно схватил трубку телефона.

– Разыщите Орлова, он мне нужен. Срочно.
– Консул порывисто вскочил из-за массивного письменного стола, поморщился от внезапной боли в спине и осторожно мелкими шажками доковылял до огромного окна, выходящего на небольшой, но уютный задний дворик.

Советское генконсульство всего неделю как переехало в этот шикарный особняк знаменитого фармацевта в элитном районе Барселоны у подножия горы Тибидабо из отеля 'Маджестик' в центре города и ещё не все службы собрались здесь. Приходится обустраивать людей из посольства, эвакуированного из Мадрида, так как полномочный представитель СССР в Испании Марсель Розенберг сейчас в Валенсии с несколькими сотрудниками при республиканском правительстве и почти без связи, то по сути, исполнять его обязанности.

– И это правильно, посольство должно быть здесь, именно в Барселоне- сердце испанской революции.
– Мечтательно улыбается Овсеенко.

Участвовать в революции, руководить ей- для этого стоит жить и умереть. Ради того чтобы попасть сюда пришлось отречься от бывшей жены (Розалии Кацнельсон), подружки жены Троцкого, втянувшей Овсеенко в Левую оппозицию и чуть не погубившей его карьеру. Пришлось публично требовать казни подсудимых на московском процессе, со многими из которых его связывало общее дооктябрьское революционное прошлое, а затем чуть ли не на коленях просить о своём переводе в Испанию Розенберга, тёмной личности без прошлого, поставленного руководить заслуженными людьми.

Он сразу влюбился в этот восставший город, отчётливо и ярко напомнивший ему Петроград семнадцатого, когда именно от его действий, а не от погрязшего в интригах пассивного Совнаркома, зависело победит Революция или погибнет. По приезде в Испанию, сразу с головой окунувшись в события и встретившись с вождями восстания, Овсеенко понял, что республика обречена и что всю Испанию не удержать, что надо постараться спасти наиболее промышленно развитые районы с сильным рабочим классом и в первую очередь Каталонию. Все ресурсы должны идти сюда, в Барселону. Но натолкнулся на стену непонимания в Москве. Никто и не собирался ставить его в известность об этой крупной поставке оружия если бы не крушение парохода. А теперь это: '... обеспечить тайную отправку оружия в Валенсию'.

– Вызывал, Володь?
– В кабинет без стука, широко распахнув дверь, врывается Александр Орлов.

Овсеенко медленно всем телом поворачивается на голос резидента НКВД в Испании майора госбезопасности Лейбы Фельдбина, кузена Розалии, одного из многочисленной родни Фельдбиных-Кацнельсонов, которого Овсеенко пристроил в ГПУ в начале двадцатых.

– Володь...
– поморщился генеральный консул с раздражением глядя на Орлова.

'Совсем слетел с катушек. Занял люкс в 'Маджестике', водит туда девок, передвигается по городу на трёх машинах с охраной из местных контрабандистов, а жену с ребёнком поселил за городом на вилле и никуда её оттуда не выпускает'.

– Прошу прощения, товарищ генеральный консул.
– Сменил тон Орлов и стряхнул невидимую пылинку с рукава дорогого английского костюма, издевательски глядя на родственника.

– Ты сегодня получал что-нибудь из Москвы?- Подавил поднявшееся раздражение Овсеенко.

– Нет, у меня связь в шесть вечера.- Орлов разворачивает ближайший стул и садится оперевшись сложенными руками о спинку расстегнув пуговицы пиджака.

– Читай...
– Консул не наклоняясь берёт со стола шифровку, передает её резиденту, а сам становится у него за спиной.