– Что за чушь ты несешь? У всех только одна жизнь.

– Артур, упокойся, – совсем как взрослая сказала она, – я тебе обещаю, все будет в порядке.

– Ты уже обещала мне компенсировать убытки. Может быть, сегодняшняя катастрофа и есть попытка… нет человека – нет проблем.

– Артур, не говори глупости. Доверься мне. Твой гардероб уцелел, так что переоденься и марш на работу. Не зли меня. Ты видел, чем это кончается. Позвони домой после презентации, и, если тебе что-нибудь не понравится, то вызывай полицию, следователей, наблюдателей ООН, самого дьявола. Только это не понадобится. Поверь мне.

И он поверил. Нужно выиграть время. Сейчас он пойдет на работу. Она так хочет, а злить ее нельзя. Презентация закончится в 12 часов. Дети будут еще в школе. На банкет можно не оставаться, сославшись на домашние дела. И тогда-то он постарается разобраться со всем и всеми. А сейчас лучше убраться подальше от этой милой девочки, которая здоровенных мужиков валит простым движением руки. Был взрыв. Генри, конечно, разбился, упав с десяти метров. Его тело лежит под окнами. Без него шум поднимется, а он подключится после презентации.

Тела Генри под окнами не оказалось. Не обращая внимания на еще одну несуразицу, он поймал такси и поехал на работу. И как раз вовремя. Почти все было готово. Робот, новейшая модель, гордость фирмы, уже стоял на постаменте, как будто приветствовал гостей. Их ждали с минуты на минуту. Все еще носились как лошади. Его ждала куча мелких дел, которые не могли решить без него. Раскидав дела, он вместе с шефом спустился в вестибюль, чтобы лично выразить почтение прибывавшим VIP-клиентам. В суматохе он забыл о смерти жены, невероятно, но забыл.

– Сэр, вы точно не остаетесь на банкет?

– Да, Ли, домашние дела, – и, вспомнив, весь покрылся холодным потом.

Они были в кабинете одни. Он сидел за своим столом. Линда стояла напротив. Она всегда стояла, наверно, чтобы лишний раз подчеркнуть свою красивую фигуру. Линда положила ладони на стол, что никогда не делала, и он увидел совсем близко ее глаза. Они вдруг стали ярко зелеными, и Линда сказала знакомым детский голоском:

– Теперь ты можешь позвонить домой.

По спине у него забегали мурашки. Линда выпрямилась и немного отступила от стола.

– Не бойся, внедрение уже разрешили – сказала она детским голосом и звонко рассмеялась.

Она сделала небольшой шаг вперед так, что подол ее миниюбки пополз вверх, призывно обнажая гладкие упругие бедра. Она сделала шаг другой ногой, и подол снова пополз вверх грозя обнажить то, что было выше бедер.

– Что ты делаешь?!

– Я играю, – она снова рассмеялась детским смехом.

– Немедленно прекрати! Мы на работе, – ничего глупее он сказать не мог.

Зеленый блеск в ее глазах погас, и они превратились в привычные голубые ледышки. Подол юбки сам собой опустился.

– Я могу быть свободна, сэр?

– Мне нужно позвонить домой. Подожди, возможно, ты понадобишься.

Он набрал домашний номер, не решаясь включать видео. Рука заметно дрожала, чтобы подавить дрожь, он вынужден был прижать локоть к столу.

– Слушаю, – это был голос Вероники.

У него бешено заколотилось сердце.

– Слушаю, говорите… ничего не слышно.

– Ники, это ты?

– Ты что не узнал? Включи видео и убедишься, что твоя молодая жена …

– Где дети?

– В школе, где им еще быть? Да что с тобой? У вас презентация провалилась?

– Нет, все прошло на высоте.

Он включил видео и жестом отпустил Линду. На экране монитора была видна мебель и окно, все было цело.

– Тогда иди домой. Скоро придут дети. Будем праздновать победу.

– Ники, когда я сегодня уходил на работу … кстати, когда я ушел? В какое время?

– Не помню. Это так важно? Ты не пьян?

– Нет, просто я хотел …

– Похоже, ты сегодня перегрелся на работе. Давай, иди домой, я тебя жду.

Дома было как обычно уютно и тепло. Дети потребовали рассказать о презентации. Их наивные детские вопросы вызывали улыбку. А можно с вашим роботом пройтись под ручку? – это Кира. А он может рассчитать прогноз погоды на всю планету в реальном времени? – это Саймон. Все было, как обычно, если бы он не помнил, как Ники лежала утром среди осколков стекла, устремив остекленевшие глаза в потолок. Что же это за чертовщина?