– По индустриальному району? Впрочем, ладно. Слушаю, сэр.

– Как дела с подготовкой презентации?

– Хорошо. Все носятся как лошади. Завтра увидите. Вам прислать машину?

– Не надо – сказал Артур, увидев, что девочка отрицательно покачала головой.

– Тогда, пока.

– Пока.

– Вызывай машину городской службы. Нет, лучше я сама.

Он в сумерках не видел, что она сделала, но через секунду машина уже стояла с гостеприимно открытой дверцей.

– Звони жене.

– Зачем? – поведение девочки начало его раздражать.

– Ты всегда звонишь ей, когда возвращаешься домой.

Это была сущая правда.

– Ники, я еду домой.

– Чудесно, милый. Я приготовила ужин. Давай скорей, а то дети уже барабанят ложками по столу, но без тебя не начинают.

– Генри не звони. Отдай мне его визитку на всякий случай, – сказала девочка после того, как он повесил трубку.

Она бросила визитку на раскаленную груду железа. Бумажка сразу почернела и вспыхнула.

– Обещаю компенсировать тебе все убытки. Я сама тебя найду, – сказала она, отвечая на его немой вопрос, когда он уже садился в машину.

Артур назвал адрес и расслабился, откинувшись на спинку кресла. Его уже почти не мутило. Какая-то нелепость. Сначала Генри, потом этот ребенок с замашками младшего менеджера. Звони жене. Компенсирую тебе все убытки. Сама тебя найду. И называет его на ты как родного дядю. Откуда она такая шустрая взялась?

Дома было уютно. Вероника встретила его в прихожей, помогла снять пиджак. Ее ласковые губы нежно коснулись его щеки.

– Бегом мыть руки и за стол. Живо, живо! – Ники легонько шлепнула его вдогонку.

Утром Вероника, как всегда, полусонная собрала и отправила Саймона и Киру в школу и, как всегда, велела Саймону, как старшему, заботится о сестре. И они с Ники сели завтракать. Все было как всегда до того момента, пока не прогремел взрыв. Артур в это время сидел за столом лицом к окну и хорошо видел, как за окном вдруг возникло пламя. Рамы взорвались, осыпая комнату осколками стекол, огонь рванулся внутрь, сметая мебель, и наступила темнота. Он лежал ничком, разглядывая усыпанный стеклами паркет. Кто-то перевернул его на спину. Это была девочка, та самая. Теперь при свете дня он увидел, что у нее ярко зеленые очень красивые глаза. Он была в том же летнем платьице. Две косички мило торчали в обе стороны.

– Ожил? Вставай, у тебя осталось еще четыре жизни.

– Какие четыре жизни?!

Но она уже повернулась к тому, кто возвышался у ее за спиной. Артур поднял голову и, хотя на фоне оконного проема не мог разглядеть лица, узнал богатырскую фигуру Генри. У ног Генри лежала Ники, устремив в потолок немигающие глаза. Он подполз к ней, опираясь на правую руку. Левая рука почему-то не работала.

– Ники, вставай. Ну же, милая, очнись.

Он тормошил ее, делал ей искусственное дыхание. Бесполезно. Он не хотел, не мог поверить, что Вероника умерла. А он уцелел. Все было так нелепо. Артур слышал, как девочка говорила о чем-то с Генри, но не разбирал слов.

– Она мертва. Тут уже ничего не изменишь. Поднимайся, Арт. Давай помогу. О боже, как я сразу не заметила. Потерпи немного, я сейчас.

Она осмотрела его левую руку, вернее окровавленные лохмотья, которые от нее остались, и снова повернулась к Генри, а Артур тупо смотрел, как эта пигалица пререкается с великаном. И лишь одна мысль стучала в висках, – дети в школе, значит, они живы, если взрыв не накрыл весь квартал.

– Это ты, би, нарушил правила, а не я. И не надо мне вешать лапшу на уши. Какой ты Генри? Ты на себя в зеркало смотрел? И не смей трогать Артура. Это Европа, моя территория. Здесь я тебе этого не прощу. Сначала ты погнал Генри к Артуру. А внедрившись в Генри и вовсе решил лишить его жизней.

Генри что-то невнятно мямлил. Чего стушевался перед эдаким цыпленком?

– Хорошо, давай изменим правила и разрешим внедрение. … в Австралии … ладно, ладно, в Антарктиде. Нет, не сейчас. Сначала я отправлю Артура на работу. А теперь катись отсюда!

Она взмахнула рукой. От этого безобидного жеста великан Генри вдруг упал, покатился по полу, перевалился через покалеченный подоконник и исчез в оконном проеме.

– Артур, иди на работу.

– Ты с ума сошла! Я с места не сдвинусь, пока не выясню, что здесь происходит. Сейчас я позвоню в полицию. Какая работа? Ты посмотри на мою руку. Я не понимаю, почему я еще не отключился от боли и потери крови.

– О, извини, Арт, я совсем забыла. Это я умею. Но лучше на это не смотреть. Смотри мне прямо в глаза.

Зеленые глаза заслонили весь мир. Боль прошла.

– Так… так… И не надо ни полиции, ни врача, сейчас ты переоденешься и пойдешь на работу. Пошевели пальцами левой руки. Порядок? Ну, вот и всё.

– Как всё? Вероника убита. С детьми неизвестно что, – выросшая рука не показалась ему таким уж чудом посреди всех нелепостей.

– Дети целы и невредимы. Иди на работу. У тебя сегодня презентация. Как вы называете вашу продукцию? Универсальный робот гуманоидного типа. А я займусь квартирой и твоей женой. Видишь ли, у нее была только одна жизнь.