— Это был не яд трескучки, госпожа.

— А что именно? Ты хочешь сказать…

Ему было очень трудно что-то делать, но Илли все-таки кивнул.

— Этот яд ей поднесли, прикрываясь моим именем, госпожа. Однако, я знаю, кто это сделал.

— Кто? — госпожа уже догадывалась, но предпочитала все же услышать.

— Хилле. Служанка госпожи Рэкти.

Госпожа Томин едва не вскричала: "Я знала!", и закусила губу. Она медленно подняла руки к горлу, издавая при этом полузадушенный полузвук — полухрип.

— Безумец, — прошептала она, — ты понимаешь, что будет, когда Тэнмир узнает?

Илли кивнул. В данный момент он больше всего напоминал утопленника, пролежавшего на дне около двух недель.

— Зачем ты пришел ко мне? — голос госпожи, и без того тихий, медленно угасал, — ты хочешь, чтобы я пошла к нему? Нет. Этого я не сделаю. Ни за что.

Она только представила себе эту картину, как ее пробрала дрожь с ног до головы.

— Даже не думай об этом. Ясно?

— Но что-то делать нужно.

— Нужно.

Доктор Илли пару минут смотрел на нее, ожидая того самого мудрого решения, но ничего путного не дождался. Госпожа Томин молча стояла напротив него и смотрела сквозь него на противоположную стену. Но можно было поклясться, что она ничего там не видела. Врач тяжело вздохнул, понимая, что именно женщина сейчас чувствует. Так они и стояли друг напротив друга почти без движения и абсолютно тихо несколько томительных минут.

Наконец госпожа Томин легким жестом проверила сохранность своей прически и оправила платье.

— Пойдем.

— Госпожа… куда?

— К ней.

— Она умерла, госпожа. Я не мог ошибиться.

— Я знаю. Пойдем, — ее голос стал тверже.

Илли машинально развернулся и отправился за ней следом, сосредоточенно глядя прямо перед собой. Он не понимал, для чего госпоже понадобилось смотреть на мертвое тело, но выяснять это считал напрасной тратой времени.

Однако, когда они дошли до комнаты Аурин, то сразу поняли, что опоздали. В комнате, помимо двоих охранников, находилось еще четверо. Госпожа Томин огляделась и увидев сына, стоявшего у постели умершей, направилась к нему. Она выглядела так, словно шла прямиком на эшафот.

— Сын мой, — пролепетала женщина.

Князь не сразу повернул к ней голову. Но когда она видела его лицо, все слова застряли у нее в горле.

Окинув ее пустым взглядом, князь повернулся к остальным.

— Илли, — проговорил он.

Доктор схватился за сердце и рухнул на пол. Равнодушно понаблюдав за его корчами, князь велел стражникам:

— Уберите его.

— Да, господин.

— И всех остальных тоже.

Кие поняла быстрее всех, что это означает и завыла.

— Нет, господин, не надо! Я не виновата, клянусь богиней, я не виновата, я не знала, я думала…

Но господину, видимо, было совершенно неинтересно, что же она думала, потому что он отвернулся и увидел мать. Пару секунд вспоминал, откуда она здесь.

— А, это вы.

— Илли не причем, сын мой, — торопливо заговорила она, — кое-кто просто воспользовался его именем, чтобы передать яд.

— Кто?

— Хилле.

— Кто такая Хилле?

— Служанка Рэкти, — уже гораздо громче и тверже отозвалась госпожа.

Она ожидала какой-нибудь реакции, но ничего не заметила. Князь только едва заметно кивнул головой и продолжал:

— Вы знаете, что вам нужно делать. Займитесь. Все должно быть так, как полагается. И я уверен, что вы не пренебрежете ни единой мелочью.

— О да, — поспешно согласилась госпожа Томин.

Князь развернулся и направился к двери.

— Куда вы, сын мой? — сдавленным голосом спросила она.

— Есть одно незаконченное дело.

Мать не стала допытываться, какое. В данный момент она была во власти самого элементарного страха за собственную жизнь, поскольку еще ни разу не видела его в таком состоянии. Поэтому, женщина была готова согласиться с любым утверждением, которое он изречет, даже если князь велел бы ей встать на голову и пройти в таком положении до ворот и обратно. Она не стала бы возражать.

Комната опустела. Госпожа Томин отвернулась от двери, почувствовав, что ей стало гораздо легче дышать и медленным шагом подошла к постели Аурин. Несколько минут она молча смотрела на нее, а потом покачала головой. Смерть все-таки добралась до нее. Как не пытались они отсрочить этот визит, он все равно наступил. Жаль. Госпожа почти привыкла к невыносимым манерам девушки и искренне считала, что они куда лучше, чем ледяная вежливость Рэкти. Что ж, Рэкти своего добилась. Вот только поздравить ее с этим не поворачивается язык. Сейчас госпожа Томин даже немного посочувствовала бедной наложнице, поскольку ее участи не позавидуешь. Лучше б она оставила Аурин в покое.